Как я увела жениха с чужой свадьбы

И я вечерами вязала этот чертов свитер. А по утрам, когда Ярослав уходил на работу — распускала.

Вот такой вот дурдом.

***А однажды утром я проснулась раньше. Наверное, чуть ли не впервые с тех самых пор, как я живу здесь. Я всегда просыпалась в одиночестве. А тут проснулась еще до звонка будильника Ярослава. Ну, проснулась — и проснулась. Нет, чтобы встать, пойти в душ, поставить чайник. Нет. Нам проблем мало. Нам еще захотелось. Я повернулась на бок и принялась разглядывать Ярослава.

Мы живем бок о бок уже второй месяц. Уже изучила его всего, кажется.

Но, оказывается, нет. Когда он лежит спящий, неподвижный — он совсем другой. Немного беспомощный. Почему-то кажущийся близким. И очень… очень красивый. Красивый не в общепринятом смысле, а в том, моем, личном. Когда екает что-то внутри и мурашки. Только от того, что ты рядом и смотришь.

Поначалу Ярослав, как приличный мальчик, ложился в постель в пижамных штанах и футболке. Но лето и душные ночи сделали свое дело. Сначала исчезла футболка. А потом на смену пижамным штанам пришли шорты.

Широкие, тонкие, свободные, чуть выше колена. И больше на Ярославе нет ничего.

У него по-мужски красивое тело — широкие плечи, мощная грудная клетка, крепкие бедра и рельефные икры. Наверное, тоже каким-то спортом занимался в детстве и юности, мышцы наросли правильно. И весь этот великолепный рельеф покрыт волосами — именно там и так, как надо. Мне вдруг совершенно некстати вспомнилось из приключений Гекельберри Финна — это был мой любимый герой в детстве: «У кого руки и ноги волосатые, тот обязательно будет богатым». В отношении Ярослава эта примета сработала, хотя тут дело, конечно, не примете — я видела, как и сколько он работает.

Я села, положила подбородок на колени и продолжила смотреть. Ярослав продолжал спать и не знал, как хотелось мне протянуть руку и коснуться плеча. Зарыться пальцами в густую поросль на груди. Прижаться губами к шее.

Весьма целомудренные мысли для особы, которая уже залезала этому парню в штаны. Впрочем, температура под сорок и состояние лихорадки меня как бы оправдывает. Но… взгляд скользнул ниже… я сглотнула… Я бы сейчас с удовольствием повторила. Но не решусь. Хотя пальцы сами собой вздрогнули.

И я, тряхнув головой, сползла с кровати. И поплелась на кухню ставить чайник. От греха подальше.

И не видела, как открылись глаза спящего Ярослава, едва моя спина исчезла в проеме двери. И не слышала, как он разочарованно вздохнул.

***В общем, наша безмятежная и уже, кажется, налаженная совместная жизнь как-то вдруг расклеилась. И жара некстати. И клиенты большей частью все разъехались сверкать отшугаренными поверхностями на югах, морях и пляжах, и времени у меня — вагон. А у Ярослава — наоборот, лето — горячая пора, и дома он бывает все меньше и меньше.