Ржавый меч царя Гороха

Вот ужо как он у меня окажется, так я с теми секретами… Я тут такого-всякого наворочу… Я ж при самом царе наипервейшим советчиком стану! Да и у государя нашего, поди, рыльце в пушку… Уж про него-то сыскной воевода, видать, много знал, не зазря, поди, друг с дружкой наливку вёдрами пробовали… А меня выгоняли! У-у, фарисеи бессовестные, креста на вас нет, не налили вовремя рюмочку, так вот вам! Вот! Помоги, Матерь Пресвятая Богородица, отыскать блокнот милицейский, я те свечку поставлю, без обману…

Но Богородица, как вы догадались, на предложение свечки не купилась, и трусливый дьяк, постоянно озираясь, продолжал свой несанкционированный обыск. Но фигу ему засахаренную в подмышечную впадину, а не мой блокнот!

– И чего ж это я, дурачинушка, по ненужным местам топчусь? Ведь покойный, поди, свои записи тайные в своей же горнице хранил. Стало быть, там они и есть! Пойду гляну, прости, Господи, грехи наши тяжкие… Не за-ради себя стараюся, а токмо во благо государства!

Что ж, велика у Бабы-яги хата (пардон, терем), а отступать некуда. Я сорвал со своей кровати пёстрое лоскутное одеяло и, как только дьяк вошёл ко мне в комнату, набросился сзади. Гражданин Груздев, с одеялом на голове, в неконтролируемом испуге совершил какой-то дикий козлиный прыжок и треснулся лбом об оконную раму. Упс…

Стёкла, по счастью, выдержали, рама тоже, как и лоб незадачливого расхитителя милицейской собственности. Просто Филимон Митрофанович рухнул, где стоял, и впал в полную бессознательность. Я осторожно похлопал его по щекам, но мятежный служитель думского приказа никак не реагировал. А снизу вдруг раздались тихие шаги с пристукиванием, словно кто-то крался по лестнице на маленьких копытцах.

– Кто бы это мог быть? – сам себя спросил я, быстро перетаскивая тело дьяка к себе на кровать и накрывая тем же одеялом. После чего я только-только успел спрятаться за полуоткрытую дверь, как…

– Это же… – Я вовремя зажал себе рот обеими руками.

В мою комнатку, стараясь двигаться без лишнего шума, вошёл один из трёх бесов, что были у нас в ориентировке. Одет по-простому, по рабоче-крестьянски, но без картуза на голове и без сапог. В правой руке беса подрагивал тяжёлый плотницкий молоток. Спрашивать, зачем пришёл и каким образом пропустили, представлялось пустым и излишним. Я было приготовился броситься и на него сзади, чтобы произвести удушающий захват, но рогатый недорослик вдруг резко прыгнул вперёд, к моей кровати.

– А-а-а-а! – крикнул он, срывая одеяло и занося молоток.

– А-а-а-а! – точно так же ответил ему Филимон Митрофанович, на короткое мгновение приходя в себя. Но очень короткое. Потому что когда они оба осознали, кого перед собой видят, то, не сговариваясь, брякнулись в обморок.