Ржавый меч царя Гороха

Бабку вообще плавно подняло над ступой, и я вовремя успел притянуть её за лапоть обратно. Яга замахнулась было на меня кулачком, но засмущалась и сидела тихохонько, прижав подол к коленям. Мне удалось приземлить нас именно там, куда она указывала пальцем. То есть на ту же лесную тропинку, шагов за сто перед кавалькадой всадников. Надеюсь, за деревьями они нас не разглядели…

Бабка первой бодренько выпрыгнула на землю, я вылез следом. В четыре руки мы закатили ступу в кусты и…

– Ну что, сыскной воевода, – патетично раздалось за моей спиной, – а вот теперича скажи мне, на что ты готов, чтоб царёву сестрицу домой воротить?

Ответить я не успел, потому что в тот же момент получил помелом по затылку, так что в глазах потемнело…

– Бабуль, вы чего?! Больно же! – простонал я, оборачиваясь к самому себе.

Да, да! У кустов, где мы только что спрятали ступу, стоял я, с помелом наперевес, и смотрел на меня же с каким-то непонятным… сочувствием, что ли?!

– Ты бы энто, Никитушка, челюсть-то приподнял, а? – ворчливым старушечьим голосом сказал мне я.

Я на автомате поднял тонкую девичью руку и вернул свой маленький подбородок на место. Опустил глаза, оправил подол платья, стряхнув прилипшие еловые иголки, а потом до меня дошло…

– А-а-а-а-а-а-а!!!

– Не ори! – Баба-яга грубой мужской ладонью запечатала мне рот. – Я ж тебя спросила: готов али нет?

– Но я не успел ответить…

– Да и ладно, девку-то по-любому вызволять надобно. – Бабка пожала погонами и, поправив фуражку, прислушалась. – Совсем рядом ужо. Я сейчас шумну чуток, деревьями покачаю, ветер нагоню. А ты не теряйся, царевну Марьяну за руку хватай, в лоб ей бей со всей силы и в кусты кидай!

– Хороший план, а потом? – заволновался я, теребя длинную рыжую косу.

– Я подхвачу её, в лес уведу да в Лукошкино на ступе доставлю.

– А я?

– А ты потом Кощеюшку отвлеки хоть на часок-другой. Да не боись, участковый, я за тобой возвернусь!

– Угу, типа как на кладбище, да?!"

"– Вредный ты, Никитка, нудный и злопамятный, – мрачно резюмировал я, косясь на меня с явным неодобрением. – Марш в кусты и не спорь с бабушкой! Вона подъезжают, морды злодейские… Ну давай, давай, не подведи, сыскной воевода!

Я ничего не успел ответить, потому что чувства, бушевавшие на тот момент в моей душе, цензурными словами было не выразить, а материться при Яге лично мне казалось просто недопустимым. Ну и небезопасным, если уж честно говорить…

– Чего надо делать?

– Стой тут, – ответил мне я, одобряюще помахивая рукой из-за толстого ствола вековой сосны. – А как туман падёт, так кричи!

– Чего кричать? – мрачно уточнил я.

– Ну уж не «слава лукошкинской милиции»! – рявкнула на меня бабка, показывая кулак.