Ржавый меч царя Гороха

Ступа, конечно, неотапливаемая, весь полёт на сквозняках, но зато хоть пьяные пассажиры в салоне не дебоширят…

– Садись, Никитушка, – пригласила бабка, появляясь на крыльце в тёплой кофте и завязанном под подбородком платке, с помелом наперевес.

Я легко запрыгнул внутрь. Митя так же легко, как пушинку, подсадил на борт Ягу. Видимо, следовало сказать что-то значимое перед вылетом…

– Ну что ж, боевые товарищи, – прокашлялся я, видя, что дежурные стрельцы собрались на наши проводы. – Мы с главой нашей экспертной группы отправляемся на очень важное задание. Попрошу никого не забывать, что в наше отсутствие именно вы, то есть каждый из вас является лицом доблестной лукошкинской милиции! Крепите ряды, повышайте бдительность, отнимайте сигареты у малолетних и переводите бабушек через улицу. Вернусь – проверю!

– Ура-а-а! – воодушевлённо гаркнули все наши, подбрасывая вверх шапки.

Хорошо ещё из пищалей в воздух палить не стали. А то знаю я этих снайперов – сшибут влёт, на раз, вместе со ступой…

– Поехали? – подмигнула Яга, делая круговое движение помелом.

Я кивнул.

Ступа вертикально пошла вверх, но видом открывающегося с высоты Лукошкина мне полюбоваться не дали.

– Пригнись, соколик. – Бабка небольно треснула меня по плечу помелом. – И без того про тебя уже дурные сказки ходют. Не помнишь, что дьяк Филька вчерась на площади нёс?

– Подбивал граждан пойти на кладбище и вбить мне осиновый кол в грудь, – послушно пригнулся я. – А что, кто-нибудь поверил?

– Вона, выглянь осторожненько. Видишь, справа, за крепостной стеной, толпу народа с лопатами да иконами? На старый погост идут, твою милость искать.

– Но меня же там нет…

– Именно так, участковый, – поддакнула бабка. – Тебя там нет, тока гроб пустой. Ох, чую непросто будет твоё воскрешение добрым людям объяснять. А ты точно не упырь? Говори уж сейчас как на духу, не бойся, я не выдам…

– Бабуль?!

– Шучу, Никитушка, – без малейшей улыбки, а скорее даже с какой-то подозрительностью в голосе протянула моя домохозяйка. – Вылазь ужо. Мы до лесу отлетели, теперича не заметит никто.

Я выпрямился, принял из бабкиных рук помело, как штурвал самолёта, и привычно развернул ступу по указанному курсу – на синюю ленту далёкого горизонта. Белокаменный город с золотыми куполами церквей и разномастными избами, домишками, теремами мягко таял внизу. Если приблизительно прикинуть, то летели мы на высоте ста – ста пятидесяти метров, не больше, но обзор всё равно был впечатляющий, за такой вид можно было деньги брать."

"Яга задумчиво теребила старую бородавку на носу, а лично я от души наслаждался свободой, свежим воздухом, возможностью вырваться из отделения и наконец-то дышать полной грудью. Что бы там ни говорили, но эта игра затянулась.