Рыжее наказание в подарок (СИ)

На самом деле, нормально все было, это просто какие-то психологические заскоки. А второй оказался стремным.

В постели с ним нельзя было проявлять инициативу, и желательно было не показывать, что тебе что-то доставляет удовольствие. Он считал это проявлением распутности. Типа, раз тебе хорошо со мной, значит, и с другим будет, и ты сто процентов мне изменишь. Вывод – ты блядь.

При таком раскладе наше расставание тоже было ожидаемым, хотя мы протянули неожиданно долго, и то, видимо, потому что с сексом затягивал он сам.

А с Лешкой я и переспать не успела. Все закончилось на поцелуях и обжимашках.

В общем, неизбалованная я плотскими удовольствиями. То учеба и работа, то парень-козел. Вот я и не рвалась на постельные подвиги.

А сейчас лежу и вспоминаю уверенное обещание «классно потрахаться», и немного волнуюсь. Волнуюсь так, что в трусиках влажно, внизу живота сладко сжимается все и соски натягивают лонгслив.

Разумеется, я не собираюсь поддаваться этим реакциям, но ощущения приятные и однозначные.

И очень настойчивые.

Настолько, что я почти теряю голову и под пледом забираюсь рукой в белье.

Адреналиновый скачок от того, что есть риск быть застуканный, шикарное тело самца в воображении и его властный голос, женская голодная суть… И я раздвигаю пальцами влажные складочки, чтобы принести себе облегчение.

Я стараюсь не издавать лишних звуков, но хриплое дыхание все равно разносится по комнате. Музыка на кухне очень кстати.

И когда я уже почти подбираюсь к пику, надо мной нависает ошалевшее лицо Демьяна, который точно в дверь не входил, потому что я за ней следила.

То есть все это время он был в комнате.

– Ты издеваешься, Женя Котикова? – рычит он, сдергивая с меня плед.

Глава шестая

Это происходит так неожиданно, что от испуга у меня пропадает голос. Что уж говорить о том, что градус возбуждения стремительно падает.

Онемев, я хлопаю ресницами и, краснея, таращусь в суровое лицо Демьяна.

Ужасно стыдно, что меня застукали за таким занятием. Осознав, что произошло, я пытаюсь свернуться в клубочек и вытащить руку из штанишек, но Демьян фиксирует меня на месте.

– Ну уж нет, золотко! – рявкает он. – Если ты посмела заняться рукоблудием, то сделаешь это у меня на глазах. А я посмотрю, как ты кончишь.

– Не буду, – пищу я, чувствуя себя, как бабочка, пришпиленная иглой.

А Демьян склоняется ниже к лицу. Так, что я чувствую его дыхание на своих губах, слышу запах кедра и меда.

– Будешь, золотко. Будешь. В противном случае, – его рука скользит по моему бедру от колена почти до самого паха, – я сам это сделаю.

И кладет ладонь поверх моей руки. Он такой горячий, что мне кажется, что между нами нет препятствия в виде ткани.

– Не сделаете…

– Сделаю. Можешь мне поверить, – обещает Демьян. – Я увижу, как ты кончаешь, так или иначе.