Рыжее братство. Трилогия (СИ)

 — Я пожала плечами, думая, что он на авторитет пытается давить, дескать, богам всякие люди, будь они хоть десять раз Служительницы, не указ, и потерла зачесавшуюся ладонь с печатью Сил.

Киз смотрел очень внимательно, но тоже без враждебности, а Гиз сместил руку поближе к оружию, не угрожая, скорее в качестве намека на дактиле: «Я был бы не прочь предъявить тебе счет. Жаль, весовые категории не равны, но, если магева прикажет, с удовольствием попробую». Фаль возмущенно фыркнул и уселся на моем плече, скрестив руки и демонстрируя Гарнагу самую дразнильную из возможных мин.

— Не могу я раскрывать смертным всего и указывать, как поступить, лишая свободы пути и понуждая, даже если считаю это благом, — объяснил бог, вполне профессионально сделав вид, что не заметил этих фокусов. Однако теперь его голос звучал почти виновато. Блюдя правила, навязанные сутью профессии, он невольно меня подставил. — Я сказал так и столько, сколько мог, и надеялся, что ты, Служительница, выберешь верный путь. Ныне я счастлив, ибо веру мою ты оправдала с лихвой. Короля Артаксару подыскала. — Только теперь Гарнаг соизволил мазнуть взглядом по бывшему киллеру. — Силу и здравие землям недужным вернула, магию от скверны очистила, старые узы долга и крови разъяла да сызнова сплела так, чтобы богам Нертарана всю мощь возвратить.

— Так, с этого места, пожалуйста, поподробнее, — нехорошо прищурилась я.

Мозаика из фрагментов событий, приведших к воссоединению Фегоры и того, кого с ужасом именовали на Артаксаре Темным Прохожим, начинала складываться.

— Юная Феагориана с супругом своим Темаготом творили Нертаран сообща и правили им совместно, рука об руку, — не сухим тоном докладчика на производственном совещании, а почти напевно, словно сказитель, заговорил Гарнаг, покосившись на пару, для которой в целом мире не существовало никого и ничего, кроме друг друга. — Да только возжелала Феа силу свою показать, особую магию миру принести, отличную от той, что ткется в мирах сопредельных. Захотела, чтобы не только боги, а и люди землю свою защищали и познавали. Задумкой своей поделилась с любимым, но слишком рискованной показалась она Темаготу, и запретил он жене рисковать. Ничего не ответила Феа, однако же не отступилась от своих намерений. Нежная, ласковая, а стержень крепче мифрила внутри, не переломишь, не согнешь. Втайне все приготовила к ритуалу. Первого из достойнейших избрала и меня в свидетели Изначального Договора призвала, чтобы печатью скрепить.

Только не рассчитала, никогда прежде таких деяний Феагориана и Темагот порознь не творили, не знала Феа, что умножают они силы свои многократно, коль выступают в союзе.

— Ага, не деление на два, а убывающая прогрессия, — задумчиво пробормотала я, понимая, к чему ведет бог.