Рыжая проказница

— Ах, неблагодарная негодница! — завопила леди Сьюэлл, тоже вскакивая с места и бросаясь к сыну. — Сирил! Дорогой мой Сирил, что она с тобой сделала? — Она обхватила руками его голову, прижала к своей мощной груди и обернулась к Эверилл: — Вы ужасная, неблагодарная девица! Как смеет такая особа, как вы — с пятном на лице и рыжими волосами, — прикасаться к моему мальчику?

— А что было потом? — спросил Уилл.

— Да, Эверилл, рассказывайте все до конца, — попросил Кейд.

Ему очень хотелось сойти вниз и отдубасить Сирила, но не меньше того ему хотелось узнать все, что произошло, чтобы наказать его по заслугам. Кейду хотелось не просто поколотить этого типа, но выяснить, не следует ли его вообще прикончить.

Он взглянул на девушку, лежащую на его кровати.

Они с Уиллом спокойно беседовали, когда в комнату ворвалась Бесс и рассказала, что Эверилл ударила лорда Сирила и внизу теперь сущий ад. Они с Уиллом сразу решили спуститься, но столкнулись на лестнице с Эверилл. У нее было смертельно бледное лицо, и она покачивалась, цепляясь за перила.

Предоставив отцу самому выяснять отношения с лордом Сьюэллом, Уилл подхватил Эверилл на руки и поднялся с ней по ступеням. Поскольку ближе всего наверху находилась комната Кейда, они отнесли Эверилл туда.

Теперь она лежала ничком на кровати с холодным компрессом на лбу и рассказывала, что произошло. Кейду страшно нравилось, что она не стеснялась в выражениях, ругая жениха и его матушку. Ее словно подменили. Перед Кейдом было уже совсем не то милое, лишенное страстей создание, которое заботилось о нем, пока он болел. Оказалось, что Эверилл — девушка с характером, что она может грубо ругаться и в состоянии постоять за себя.

— Ах! — Эверилл слабо махнула рукой, а потом прерывисто вздохнула. — Эта старая корова разглагольствовала о том, какая я неблагодарная, что мне, дескать, следует целовать ноги ее сыночку и облизывать их своим языком за одно только то, что он сделал мне предложение. Меня же тошнило от одной только мысли, что он станет моим мужем. И трескотня этой старой суки, и ее смехотворные разглагольствования вызвали у меня такую же тошноту… — Она замолчала, фыркнула с отвращением и пробормотала: — Безмозглый осел этот лорд Сьюэлл…

Услышав такое, Уилл широко раскрыл глаза от ужаса, а Кейд ухмыльнулся.

— А потом эта бабища бросила мне: «Ну что же? Вы намерены просить прощения за такое чудовищное поведение?» — продолжила Эверилл. — И я раскрыла рот, чтобы послать ее куда подальше, и послала бы, но… тут меня вырвало прямо на ее платье.

Она вздохнула, вспомнив об этом. Но потом добавила улыбаясь:

— Но я ничуть об этом не жалею.