Рыжая помеха

Только не внизу. Выше, гораздо выше.

Я всхлипываю, но тут же кусаю его в плечо, побуждая двигаться, забить эту боль физикой.

— Светик мой, Свет… — бормочет он, двигаясь медленно и длинно, так, что чувствую все острее и сильнее, гладит меня губами по скулам, по шее, придерживает за затылок, обхватывая так по-собственнически, так сладко, что хочется раствориться, хочется, чтоб не прекращалось это.

Мы с ним падаем вместе в пропасть, летим, летим, летим… И это ощущение полета, безвременья, когда нет ни «до», ни «после» — самое лучшее, что было в моей жизни. Самое запоминающееся, самое полноценное. Это и есть счастье. Я не думаю ни о чем больше, полностью отдаюсь древнему, как сам мир, ритму, раскрываюсь, не желая ни одного мгновения упустить из нашего совместного сладкого падения.

Макс не торопится, ощущая наше единение, длит его, даже притормаживает, кажется, чтоб растянуть удовольствие.

И все время что-то шепчет, все время бормочет на ухо мне непонятные сейчас слова. Мне не нужны его уверения, потому что они лживы.

А вот его движения — правдивы.

Мы падаем, Макс, давай сейчас только правду? Пожалуйста…

— Пожалуйста, — шепчу я в забытьи, — пожалуйста, пожалуйста…

Макс воспринимает это по-своему, ускоряется, затем садится на колени на кровати, подхватывает меня под коленки, углубляя проникновение еще больше, начинает резко и жестко натягивать на себя.

Я выгибаюсь, раскидываю руки по бокам, словно крылья, смотрю на него, такого жестокого сейчас, такого напряженного… Красивого до боли.

Смотрю, облизываю губы, ужасно хочется, чтоб поцеловал, но он только увеличивает ритм, вбиваясь в меня все сильнее и сильнее, смотрит то мне в глаза, то вниз, туда, где жестко и влажно соединяются наши тела. Взгляд у него безумный. Горячий, словно пекло.

И я горю все сильнее. Меня даже не его движения заводят, а сам он. Сильный, напряженный, с перевитыми мускулами руками, с твердым животом и жестоким жадным взглядом.

Пожалуйста, Макс, скажи, что ты… Пожалуйста…

— Пожалуйста, — опять шепчу я, — пожалуйста…

— Свет мой… Люблю… — хрипит он, и я выгибаюсь от невыносимой боли, которая в этот раз заменила мне оргазм. Она разбила меня на тысячу осколков, заставила содрогаться в мучительной агонии удовольствия.

Макс кончает следом, выйдя на последних секундах. Обессиленно падает на меня, утыкается губами в разметавшиеся по покрывалу волосы.

— Люблю, — шепчет опять.

Я отворачиваюсь. Больно. Так больно."

"Мой сотовый звонит совершенно некстати, причем, несмотря на игнор, не успокаивается.

Я дышу, стараясь вообще никак не реагировать, мне не важно, кто решил внезапно вспомнить про Свету. Не до них. Я и руку не смогу поднять, так больно.

— Выключи его, нахер, — бормочет Макс, подхватывая, наконец, орущий телефон.