Рыцарь умер дважды

— Эти, — Мэчитехьо осторожно берет мою ладонь, — лучше сначала промыть. Ты могла занести туда что-то.

— Не надо. — Я отнимаю руку, она снова кровоточит, и я спешно зализываю раны. — Все в порядке. Мне вообще…

Не нужна помощь. Тем более от вас.

Джейн так и не ответила ни на один мой вопрос — и не ответит. Потому что ответов не существует, потому что на самом деле нас, кажется, разрубили не во младенчестве, а сейчас, прямо сейчас, и совсем не доктор Адамс. Я смотрю, как она опускает голову на чужое плечо, пока желтый туман залечивает и ее кровоточащий бок. Она прикрывает глаза, будто сейчас мирная минута в каком-нибудь саду, на романтичном свидании после бала. Будто ничего не произошло. Не происходит. Не произойдет.

— Дай руку, Эмма. — Вождь ловит мой взгляд, и я опять обжигаюсь о горящие уголья, полные искренней тревоги. — Кровь льется очень сильно.

— Не надо. — Повторяю, даже не понимая слов. — Она сама остановится. Когда-нибудь.

Пусть выльется вся, пусть от этого успокоится сердце. Пусть я почувствую усталость, и снова счастье, и то, что должна чувствовать, видя спасенную Джейн. Джейн, которая чуть не уехала, чуть не умерла, чуть не исчезла и… исчезла в конце концов. Исчезла, хотя наши пальцы переплетены.

— Ты нездорова. — Она тянется потрогать мой лоб, а я не нахожу сил пошевелиться. — Тебе нужно отдохнуть. А нам…

Нам. Ей отдельно от меня, ей и ему.

«Нам» не успевает отзвучать в голове. Не успевает выпустить когти, и отразиться на лице, и выплеснуться в жалобном «Я с тобой!». Джейн не удается даже закончить фразу: окна брызгают осколками. Фиолетовый вихрь возникает из ниоткуда, и из этого вихря делает шаг Великий.

Через секунду он обрушивает на нас пламя.

…Не должен. Но едва увидев величественно выпрямившегося вождя, едва встретившись с ним глазами, я просто бью.

Швыряю в него горсть пламени, из горла вырывается вопль. Мильтон кидается ко мне с какими-то увещеваниями; я не глядя простираю вторую руку, — и его вместе с Кьори отбрасывает в угол, к каким-то обломкам, к ящику, напоминающему мой реквизит. Нет, не его, но я не успеваю осознать это до конца: пламя, обретя красный оттенок, возвращается стремительным изгибом плети.

— Амбер! — Доктор и Эмма кричат с разных сторон.

— Эйриш! — Еще один зов. И это не Мэчитехьо.

— Оставь его! Прекрати!

Джейн вскакивает, встает со Злым Сердцем плечом к плечу. Не такой я видел ее с Кьори у Саркофага: в волосах Исчезающего Рыцаря цветут бутоны земных цветов, она в одежде, в которой могла бы венчаться. Она напоминает сестру, в свою очередь надевшую древние доспехи, но глядит с яростью, с той, которой нет даже на изнуренном лице вождя. И я понимаю: она не отойдет. Не отойдет, потому что жрица была права.

— Эйриш! — снова Джейн зовет меня.