Рыцарям вход запрещён (СИ)

Здесь было несколько крепких мужчин, вооружённых небольшими топорами и луками, но основную массу составляли старики и женщины с детьми.

— Разве мы не должны видеть всё глазами Бао? — неуверенно спросила я у своей спутницы.

— Не обязательно, — покачала головой та. — Если бы мы проникли просто в его мысли, то, да, видели бы всё от его лица. Но мы не просматриваем его память, а погружаемся намного глубже, в сознание. Поэтому вполне можем выступать в роли сторонних наблюдателей.

Яснее мне не стало, но я решила разобраться в этом вопросе чуть позже.

Группа людей возле костра тем временем укладывалась спать. Двое мужчин остались сидеть возле самого огня, очевидно, чтобы поддерживать его и заодно охранять лагерь.

Некоторое время ничего не происходило. Лагерь погрузился в сон, стихли практически все звуки, слышался только треск веток в костре и отдалённое уханье совы.

А затем моё внимание привлёк один из малышей. На вид ему было года два-три, он спал на шерстяном одеяле в обнимку с миловидной темноволосой женщиной — скорее всего, его матерью. Сам малыш был щуплый, темноволосый и большеглазый. И, очевидно, совершенно не желавший спать. Некоторое время он возился под боком матери, а затем его внимание привлёк светлячок, мелькнувший чуть вдалеке. Малыш неуклюже поднялся и двинулся к источнику света, вытянув вперёд крохотные ручки.

Я обернулась и посмотрела в сторону костра: мужчины о чём-то переговаривались вполголоса и даже не заметили, как ребёнок покинул поляну, скрывшись среди деревьев.

— Танцующие огни, — с сожалением проговорила Кэй, последовав за малышом вглубь леса. — Это духи недавно погибших людей. С виду они напоминают светлячков, но на самом деле ими не являются.

— Они специально манят его за собой? — настороженно уточнила я, кивнув в сторону малыша, радостно хихикая и что-то неразборчиво щебеча на своём детском языке, следовавшего за яркими огоньками.

— Нет, — покачала головой Кэй. — Они просто движутся к входу в загробный мир. Однако их потусторонний свет издревле манил слабых духом людей: детей, стариков или тех, кто подвержен страстям.

— И что происходит с теми, кто следует за танцующими огнями?

— Среди живых их больше никто не увидит, — непреклонно заявила Кэй.

А малыш тем временем всё шёл и шёл вперёд, пока в какой-то момент не запнулся о какую-то корягу. Рухнув на землю и, очевидно, больно ударившись, ребёнок залился слезами.

— Мама! Мама! — громко позвал он. Однако ответом ему стала тишина.

— Мама?

Только сейчас кроха понял, что вокруг него — непроходимый лес и ни намёка на живого человека. Покрасневшее зарёванное личико исказил страх, и малыш заревел ещё громче.

— Мама! Мама! Мама! — продолжал он отчаянно звать. Но лишь филин протяжно ухнул где-то вдали.