Рыцарь нашего времени

Впрочем, надо понимать, что «Стакан» предоставляет все возможности для сносного существования. «Стакан» — это не просто большие здания с коридорами, тоннелями и паранормальными явлениями. «Стакан» — это государство, республика, философия и религия. «Стакан» — это все в одном. И кров, и хлеб насущный, и даже любовь.

У Василия Ивановича однажды где-то с полгода была гражданская жена, она жила с ним в Тихой Зоне, в каморке около лифтов. Они познакомились в транспортном коридоре, полюбили друг друга на колосниках какой-то студии — Василий Иванович чинил там софит. Они жили хорошо, но потом Василий Иванович запил, гражданская жена расстроилась, и они разошлись. Немаловажным было еще и то, что вступить в реальный, настоящий брак в «Стакане» было невозможно. Все-таки не корабль и не роддом, где вас может поженить главврач. Эрнст еще не наделен соответствующими полномочиями. А жаль, кстати. Если бы он мог венчать супругов, многие из «Стакана» хотя бы ради этого не уходили.

В общем, Тихая Зона жила своей жизнью, и там имелся даже свой абориген. Он жил там с незапамятных времен, человек с седыми волосами и серьезным лицом, который, по слухам, когда-то проводил в «Стакане» учения по гражданской обороне, а после развала Союза из «Стакана» уходить отказался и поселился в коридорах Тихой Зоны временно, до возвращения коммунистов к власти.

Если коридоры второго и третьего этажа принадлежали владельцам каналов, были заполнены VIP-гримерными с кафелем и душевыми кабинами, частными кабинетами и ресторанами да кафе, то начиная с четвертого и четвертого с половиной этажа кругом простирался потусторонний мир Тихой Зоны, где было особенно весело справлять дни рождения, так как время там останавливалось и расползалось по пространству — однажды мой день рождения там продолжался целую неделю. Большую часть той недели я даже не помню, но осталось некоторое общее ощущение счастья и отрыва. При воспоминании о тех днях так и хотелось воскликнуть: «А ведь могли же и мы!»

— Ты будешь салат с фасолью? — ласково спросила меня Ирина, которая удивительно быстро вжилась в роль моей девушки и исполняла ее с энтузиазмом. Мама растерянно смотрела на блюда, стоящие на праздничном столе. Квашеная капуста, соевый сыр, чечевичная похлебка и пирог из чернослива — всего этого мамина пищеварительная система не понимала.

— Нет, спасибо. Я уже наелся, — лучезарно улыбнулся я.

— Так что же, ты всерьез решил бросить курить?

Сколько лет ты уже куришь? — поинтересовалась Светка, которую происходящее, кажется, искренне забавляло. — Десять?

— Почти двадцать, — пояснил я жалобно.

— Ты что же, сынок, начал курить в шестнадцать лет? — удивилась мама.

— Ну, если мне сегодня тридцать шесть… можешь сама посчитать.