Рыцарь

Стоило ему коснуться ее, и он ушел! Не утешала мысль о том, что она оказалась права: он явился в этот мир, чтобы любить ее, а вовсе не ради торжества справедливости! Он оставался здесь, даже когда выяснил, кто его оклеветал, но исчез в веках после того, как они занялись любовью.

Она прижала руки к груди. Да, он ушел, и это необратимо, как сама смерть. Разница в том, что ее не могут утешить люди, которые помнили и любили его!

Когда зазвонил телефон, стоявший на прикроватном столике, она даже не услышала его. Только на пятом звонке сняла трубку:

— Алло?

— Послушай, Дуглесс, — донесся до нее резкий и сердитый голос Роберта, — надеюсь, ты покончила со своими истериками?

Чувствуя себя слишком опустошенной и подавленной, чтобы вступать с ним в перепалку, она спросила:

— Что тебе нужно?

— Разумеется, браслет! — отозвался Роберт. — Но может, ты не в силах его отыскать, так сильно сжимает тебя в объятиях твой мальчик-любовник.

— Что? — переспросила Дуглесс, а потом закричала:

— Что-что ты сказал?! Так ты видел его? Видел Николаса?! А, ну конечно же, ты его видел! Ведь это он спустил тебя с лестницы!

— Послушай, Дуглесс, ты что, не в себе?! Никто и никогда не пытался спустить меня с лестницы, и я любому не посоветовал бы этого делать! — воскликнул Роберт и, вздохнув, добавил:

— Ты просто толкаешь меня на безумство! Я хочу получить браслет!

— Да-да, разумеется, — поспешно проговорила она, — но скажи, что ты имел в виду, когда упомянул «мальчика-любовника»?

— Ой, ну у меня просто времени нет повторять тут всякую…

— Вот что, Роберт, — спокойно заявила Дуглесс, — либо ты тотчас же ответишь мне, либо я спущу твой браслетик в унитаз, не думаю, что ты успел его застраховать!

В трубке помолчали, потом она услышала:

— Что ж, выходит, я был прав, что бросил тебя! Ты же чокнутая! И ничего нет удивительного в том, что твоя семейка не разрешает тебе воспользоваться своей долей наследства, пока тебе не исполнится тридцать пять! Я бы лично не стал возиться с тобою так долго!

— Ну, хватит, я пошла в туалет! — заявила Дуглесс."

"— Хорошо-хорошо, — отозвался Роберт. — Но довольно-таки трудно понять, что ты молола тогда, в тот вечер: ты была в истерике и все твердила про какую-то работу. Что, мол, ты подрядилась помогать какому-то парню переписать историю! Насколько я помню, это все!

Ага: переписать историю! — мысленно воскликнула Дуглесс. — Так вот, значит, зачем являлся сюда Николас: историю переписать!

— Эй, Дуглесс! Послушай же, Дуглесс! — кричал Роберт, но она уже положила трубку на рычаг.

Итак, когда Николас явился сюда, ему грозила смертная казнь. И то, что они с ним узнали, наверняка спасло его от смерти! Она вытащила из шкафа большую дорожную сумку с колесиками и принялась набивать ее своими тряпками.