Рыцарь

Конечно, когда ты всего пять футов и три дюйма ростом, это может причинить некоторые неудобства!

— Что это вы только что там натворили? — спросила она, — Мы что, у них тут на уик-энд остаемся, что ли? Надеюсь, вы не сообщали им, что явились сюда прямехонько из шестнадцатого века, или уже сообщили? И как вы осмелились говорить обо мне в подобном тоне и называть «американкой»?!

На секундочку остановившись на посыпанной гравием дорожке, Николас осведомился:

— А у вас есть во что одеться к обеду? Они тут к обеду переодеваются.

— Что, разве я плохо одета?! — спросила она в ответ, самодовольно улыбаясь.

Николас отвернулся и зашагал дальше.

— Наверное, вы полагаете, что Арабелла станет переодеваться, да? — продолжала, не меняя темы Дуглесс. — Бьюсь об заклад, она напялит на себя что-нибудь этакое, со шлейфом до пола!

Не оборачиваясь к ней, Николас с улыбкой спросил:

— Слушайте, а что это еще за машинка для… ну, как ее там?

— Машинка для переработки мусора? — подхватила она и принялась объяснять ему, но, заметив, что он улыбается, отвернулась.

В конюшне, когда Николас седлал Шугара, конюх предпочел отойти от них подальше.

— Будь у меня столь трусливый конюший, я непременно побил бы его! — пробормотал Николас.

На обратном пути, пока они скакали к конюшням, где брали напрокат лошадей, Николас не сказал ей ни слова. Путь от конюшен до гостиницы они проделали в два раза быстрее, чем утром. Уже начался ленч, и Николас, весь в поту, прошел прямо в столовую и распорядился, чтобы им подали сразу по три блюда и бутылку вина.

Лишь после того, как вино было разлито по бокалам, он наконец-то заговорил:

— Ну, — спросил он, веки его чуть подрагивали, — так чего же вы от меня хотели, а?!

— Кто — я?! Как это? В чем дело?! Когда именно?! — восклицала в ответ Дуглесс, сама понимая, что любопытство сильнее ее досады на его обращение с нею там!

— Да никто, просто одна женщина, лишенная коварства! — расхохотался Николас.

И он принялся повествовать о том, что Дики Хэарвуд ничуточки не изменился и остался как был недотепой, только и думающим что об охоте да о том, как бы повозиться у себя в саду.

— А сад его и в сравнение не может идти с моим! — заявил Николас.

— Ой, кончайте же хвастаться и лучше поешьте! — отозвалась она, принимаясь за ростбиф. Мясо по-английски можно назвать одним из чудес света: нежное, сочное и приготовлено безупречно!

— Два месяца тому назад, — продолжил свой рассказ Николас, — плотники чинили крышу в Гошок-холле, и, похоже, от стука молотков обрушилась часть стены. В ваше время и строить-то не умеют как должно! — заметил по этому поводу Николас. — Вот в моих домах…

Он не договорил, ибо Дуглесс выразительно на него посмотрела.