Рыцарь

Если предполагается, что я — секретарша Николаса и что мне положено вызнать секреты, которые стали, а может, и не стали известны его мамаше, то зачем же мне стоять здесь и держать в поводу лошадей?

— Может, мне, милорд, еще и обтереть их досуха? — пробормотала Дуглесс и пошла с лошадьми за угол дома, надеясь где-нибудь на заднем дворе отыскать конюшни и наконец-то избавиться от этих животных."

"За домом находилось еще с полдюжины каких-то строений, и Дуглесс направила стопы к тому, что более всего смахивало внешне на конюшню. Она уже почти добралась до него, когда вдруг прямо на нее откуда-то выскочила лошадь с наездницей. С виду лошадь была такой же здоровенной и коварной, как жеребец Николаса, а на ней восседала всадница совершенно потрясающей наружности. Она идеально соответствовала тому воображаемому образу женщины, который служит эталоном красоты для любой девчонки, мечтающей о взрослости: высокая, стройная в бедрах, ноги длинные-предлинные, аристократическое лицо, большие груди, идеально прямая фигура, способная вызвать чувство зависти у стального клинка. На ней были типично английские бриджи для верховой езды, достойные кисти художника, а ее темные волосы собраны в довольно строгий пучок, но эта прическа лишь дополняла ее необыкновенную внешность.

Всадница остановила лошадь и, развернув ее, воскликнула:

— А это еще чья лошадь?! — Голос ее, исполненный повелительных ноток, служил неизменной приманкой для мужчин: низкий, с горловыми переливами, хрипловатый и властный. Дуглесс была в этом уверена. Ну-ка, сейчас сообразим! — подумала она. — Конечно же: это — наверняка прапрапра… и так далее, короче, правнучка той самой Арабеллы Настольной! Вот так удача!

— Это — лошадь Николаса Стэффорда, — ответила Дуглесс. Женщина побледнела, и бледность щек еще более оттенила алость ее губ и темноту глаз.

— Это что, шутка такая, да? — спросила она, пристально глядя на Дуглесс.

— Он — потомок того Николаса Стэффорда! — ответила Дуглесс, попутно пытаясь представить себе, какова была бы реакция представителей какого-нибудь семейства американцев, в присутствии которых кто-нибудь вздумал бы упомянуть имя их предка эпохи королевы Елизаветы! Разумеется, они бы даже не поняли, о ком, собственно, речь! Но здесь люди ведут себя так, как если б Николаса не стало лишь каких-нибудь пару лет тому назад!

Женщина между тем грациозно соскочила с лошади и, вручая поводья Дуглесс, распорядилась:

— Оботрите его хорошенько! — а сама поспешила к дому.

— Так мне, конечно же, и вздохнуть будет некогда! — пробормотала себе под нос Дуглесс.