Рыцарь ордена НКВД

— За каждый орден могу отчитаться, — спокойно произнес Василий Степанович, стараясь не сорваться. — За Харьков. За Волго-Дон. За бандеровцев.

Воспользовавшись этим поводом, а также реорганизацией с разделением УВД на самостоятельные подразделения по Москве и Московской области, чиновничья душа Дударов под шумок издал приказ об увольнении Василия Ясного, живой легенды советских органов госбезопасности. Росчерком пера отправил матерого, опытного, полного сил льва на покой. Пенсию генералу определили в сто рублей. И попрощались неласково.

Василия Степановича сперва захлестнула волна обиды. Он позвонил Хрущеву. Тот уже воспарил в заоблачные выси, в СССР почти не бывал, все летал как птица по заграницам.

— Я сейчас в Индию. Прилечу — и решим твое дело, — без намека на сочувствие пообещал Никита Сергеевич.

И Ясный понял — ничего он решать не будет. Ему не нужны под боком люди, которые знают его настолько хорошо. У него теперь новое окружение — хор льстецов. И новые авторитеты — его зять журналист Алексей Аджубей. На любой вопрос последнее время Хрущев отвечал:

— Хорошо, я еще с Аджубеем поговорю.

Получив расчет в родном ведомстве, Василий Степанович отправился в ЦК. На него там смотрели с некоторым подозрением и напряженностью. Но полностью сбросить с доски не решились.

Инструктор ЦК в своем маленьком кабинете на Старой площади предложил:

— Есть должность руководителя восстановления Волго-Балтийского канала. Дело вам знакомое. Согласны?

— Ну а куда я денусь?..

Глава 44

Мерное течение эпохи

Строить канал — так хорошо знакомая работа. Правда, таких трудовых и административных ресурсов, как раньше, у Ясного не было. Зато поступала новая невиданная техника.

Изгоняя генерала из высшей номенклатуры, по традиции у него тут же забрали дачу в Серебряном Бору, машину с правительственным сигналом. Но бытовые моменты волновали его мало. Семья накормлена, одета, сын поступил в МГУ на юридический факультет, дочку отговорили идти в балерины, и теперь она в педагогическом. Квартира есть. Так что все нормально. Больше его заботило восстановление собственного доброго имени и снятие взыскания по партийной линии, которое ему объявили в рамках борьбы с культом личности Сталина.

Он обивал пороги в Комитете партийного контроля ЦК КПСС. И доказывал, что в делах 1937 года участвовал в качестве практиканта — где-то поставил подпись на документе, где-то составил протокол допроса. Но сам дел не вел и грехов за ним нет.

Все это издевательство длилось много лет. И Ясный бился в глухую стену. В конечном итоге в 1960 году парткомиссия при КПК признала обвинения несостоятельными, но партийное взыскание оставила.

— А за что, если я ни к чему не причастен? — не выдержал и сорвался Василий Степанович.