Рыцарь ордена НКВД

Но не видел достойных преемников.

На Пленуме ЦК он прочитал заявление с просьбой освободить его от должности Генерального секретаря, сославшись на возраст, болезни и наличие молодых, талантливых, кто его заменит, — правда, ни на кого не указал.

Это был шок. Засуетился Маленков:

— Товарищ Сталин, как мы без вас?! Просим остаться! Мы к вам привыкли.

Он был сильно напуган — Сталин был для него все.

А мог ли Сталин быть уверенным в других соратниках? Вряд ли. Некоторых он начал отдалять. Устроил встряску Берии, намекнув, что тот ответственен за царящий в Грузии произвол и за мингрельское дело. Резко изменил отношение к главному торговцу СССР Анастасу Микояну, почуяв в том червоточинку. В итоге оказался прав — Микоян сильно усердствовал потом в разоблачении культа личности. На том самом Пленуме впервые Микояну не досталось места в президиуме, и пришлось сидеть в первом ряду. А когда он сделал какую-то реплику, Сталин на него посмотрел пристально:

— Э, Микоян, старый армянин. Я тебя знаю. Ты американцам подыгрываешь. В их мешок работаешь.

Перед этим Микоян летал в США, и там его уломали на контракт в ущерб СССР. А вождь таких вещей не терпел.

Уходили дни и месяцы. Сталин жил, замкнутый Ближней дачей и очень редкими поездками в Кремль. И, казалось, осознавал, что зашел в какой-то тупик, выйти из которого не успевает.

Глава 40

Как уходят титаны

На тумбочке на даче в Серебряном Бору отчаянно зазвонил аппарат правительственной связи. И вытянул Ясного из глубокого сна.

Генерал протянул руку, взял тяжелую эбонитовую трубку и произнес:

— Слушаю.

Звонил взволнованный старший охраны Старостин:

— Что-то не чувствуется движения в комнате Сталина. А входить и вламываться мы не имеем права.

Обычно вождь просыпался в одиннадцать-двенадцать. Ему приносили чай и легкую закуску. В охотку мог выпить бокал вина — только «Хванчкару».

— Возьми лестницу, дорогой товарищ, поднимись, посмотри, — сказал Ясный."

"Поверх двустворчатых дверей, ведущих в кабинет, было стеклянное окошко.

Через несколько минут Старостин сообщил:

— Посмотрел. Около журнального столика для газет лежит.

Ясный знал, что рядом со столиком стоит кресло с шелковым покрытием. Видимо, Сталин сидел в нем, ему стало плохо, он потерял сознание и соскользнул по гладкому шелку.

На даче у замминистра все время была служебная машина. Он запрыгнул в нее и приказал водителю:

— Газуй. Во всю мочь!

«ЗИС» понесся по Москве, оглашая ее воем сирены.

На Ближней даче охрана уже взломала дверь. Сталина подняли, положили на диван. Он был без сознания, но живой.

Ясный позвонил Игнатьеву и Маленкову. Объяснил ситуацию. Через сорок минут подъехали Берия и Маленков, их машины остановились прямо у порога дачи.