Рыцарь нашего времени

Я забыл все, чему меня учили, забыл все фильмы, которые нам показывали, все упражнения, которые мы делали. А ведь мы делали.

— Гриша, когда я родилась, меня перепутали в роддоме.

— Что? — я поскользнулся на собственных мыслях, преимущественно панического характера, и уставился на Ирину. Она вдруг показалась мне неожиданно спокойной и сосредоточенной, боль, видимо, отпустила.

— Нас с Адрианой перепутали. Ты понимаешь, у них там такой бардак. — она тяжело вздохнула и провела рукой по лбу. — Нас перепутали. На ножку надели неверные бирки, а на ручку — верные. А когда выдавали детей, посмотрели только на те бирки, которые были на ножках. Вот так-то.

— Перепутали? — я смотрел на нее с изумлением. — Я думал, такое бывает только в кино. Постой… с Адрианой? То есть вы нашли друг друга? Я не понимаю. Ничего не понимаю.

— Понять и простить. Не думаю, что в моем случае это возможно, — вздохнула Ирина. Я помолчал, пытаясь переварить новость. Потом встрепенулся и спросил:

— Так они — не твои родители? Степанида… как ее там?

— Степанида Ивановна? Нет, она — моя родная мать, — как ни в чем не бывало пояснила Ирина, а потом застонала снова, что прервало нашу светскую беседу. Находясь в глубочайшей задумчивости, я попытался дозвониться Лаврову, мне хотелось выяснить, где его, этого, мать его, акушера, носит?! Нет, мне хотелось бы на кого-то накричать. Лавров в этом смысле был идеальным кандидатом. Не успел он растерянно пояснить, что стоит в маршрутке в районе Лобни и не знает, что делать — пробка такая, что в ней можно успеть родить десятерых, не успел он все это на меня вывалить, как я уже начал кричать и требовать сатисфакции.

— Понимаешь, нас перепутали, но потом она нашла правильную бирку.

— Кто она? — выкрикнул я громче, чем хотел бы.

— А-а-а! — немедленно отреагировала Ирина.

— Что?

— Что-то не так. Что-то со мной не так, — она побелела и прикусила губу. — Если я умру, ты позаботишься о Лилии?

— Ты что, свихнулась? Как ты можешь такое говорить? — тут уже у меня отказали все тормоза, и я захотел сразу: выпить, закурить, побежать бегом в ближайшую больницу с Ириной на руках.

— Господи, я сама не знаю, что говорю. Наверное, у меня просто давление подскочило. Я не знаю, надо мне тужиться или нет. Сколько времени прошло?

— С какого момента? — растерялся я, разглядывая часы. Потом вдруг мысль стукнула в голову, и я побежал в ванну. — Черт!

— Что такое?

— Вода перелилась, — крикнул я, шлепая по мокрому полу отделанной испанским кафелем ванной комнаты. Совсем выпало из головы, что я включил воду. Ноги промокли, полотенца, брошенные на пол, моментально пропитались и набухли, но делу это не слишком-то помогло. Пока я отжимал и снова промокал полотенца, Ирина начала плакать. Я понял — так дальше продолжаться не может.