Ружемант 5 (СИ)

Прихрамывая, уже не так резко рванул к зеленому коробу аптечки. И вскрикнул, когда его руку пронзило насквозь. Я отстрелил поганцу два пальца: снова призванный «Буян» готов был положить конец старику.

Завыв от боли и отчаяния, Вербицкий-старший рванул к рубке управления. Им двигал страх, словно он в самом деле собирался спастись от меня за тонкой прослойкой двери. Споткнулся у порога, вскинул залитые кровью руки, неудачно упал на приборную панель. Транспортник, летевший ровно проложенным курсом, вдруг сменил направление, резко устремился вниз.

Краем глаза я увидел сквозь иллюминатор стремительно приближающуюся землю: из такого виража машине не выйти. Рванул к раскрытому люку аппарели: Ириска визжала, что меня попросту размажет по земле! Лучше так, чем быть расплющенным внутри этой махины.

Нырнул и с головой вошел в сугроб. Начало резко не хватать воздуха. Через пару секунд отчетливо услышал скрежет рухнувшего металла и взрыв. Отчаянно как никогда рвался к поверхности: толща снега казалась бесконечной.

Вылез. В голове болью пульсировала мысль — живой! Руки-ноги целы! Голова на месте! Разве что чуть прихрамывал.

Кто-то отчаянно старался пробиться в эфир: через мгновение понял, что это Бейка. Отвечать сразу не стал, проковылял к разбившемуся, запылавшему транспортнику.

Вербицкого почти увидел сразу — от удара оземь его вышвырнуло на улицу. Тело старика безвольно висело, пронзенное сломанное веткой. Ириска просканировала: ему уже было не помочь.

— Ублюдок мертв, — ответил на вызов без лишних предисловий. Бейка мигом уняла все скопившиеся у нее вопросы и замолчала.

Эпоха жутких перемен смотрела нам вслед. Лила слезы прощания, как будто навсегда оставаясь в прошлом.

Бунт закончился, Вербицкий мертв, его старания пошли прахом, жив Император.

Три дня и три ночи, будто в сказке, над ним колдовали лучшие врачи. Хирурги, анестезиологи — длинноухие эльфы и в этом мире оказались лучшими целителями.

Позавчера я поймал Бейку на том, что молится — не стал тревожить. С того дня, как можно было оглашать окончательную победу, она будто избегала меня. Спрашивал у девчонок — в чем дело? Они жали плечами, и лишь Фелиция смогла ответить.

Бейке стыдно передо мной за то, что столь долгое время использовала меня в своих целях. Да, исключительно во благо, но так можно оправдать любую мерзость.

Выдохнул, раскрывая газету — быстро собранное временное правительство с усердием и огромной радостью избавлялось от наследия Вербицкого.

Чуть ли не с боем вырвал у жадной до расправы толпы Константу. Заглянул в тюрьму к ее толстопузому братцу, сам не знаю зачем.

Бить, благодарить? Ведь своим положением обязан его капризу.