Ружемант 4 (СИ)

Отец забрал нас с собой, до последнего убеждая, что бежит из настоящей страны рабов на родину свободы, — она вдруг замолкла. Ей будто не хотелось вспоминать.

Не мог сказать, что осуждаю ее.

— Если не хочешь, можешь не рассказывать, — как назло, сунутый в рот крекер громогласно захрустел.

— Нет, знаешь, этот волдырь рано или поздно надо сорвать. С чем там у тебя крекеры? С луком? Дай-ка парочку, — протянула ко мне руку. Вставать было лень, потому взял два себе, остальные в бумажном пакете швырнул ей. Поймала на лету, продолжила: — По приезде ему выдали рабочую визу. Улыбчивость вокруг обещала гражданство первой категории, иногда специалисты из других наций здесь ценятся. В особенности когда владеют инженерными данными или секретами. Стоит ли говорить, что нам не показывали районы рабов, мать наткнулась на них самостоятельно. Отец долго отговаривался, сложно поверить, что пропаганда еще не равна лжи. Когда же увидел своими глазами, спросил. Ему было не занимать смелости, как и глупости. Для него и мамы все кончилось печально. Я же… бежала, пока их забирали в концентрационный лагерь. Поклялась, что обязательно их найду.

Вопрос о том, получилось ли, был риторическим.

— Шарлинн первая, кто наткнулся тогда на меня. Больную, голодную, замерзающую. Правду, наверное, говорят, что детям не видна большая политика. А еще она приняла меня за гражданку, долго спрашивала, где мои родители. Я огрызалась, представляешь? — еще одна горькая усмешка. Словно проговаривая, Фел избавлялась от юношеской глупости. — Закончилось тем, что мы подружились. Это она сумела переправить меня обратно на родину. Ждала, что на меня будут смотреть, как на дочь предателя. А меня приняли как родную. Да что там, я и была родная, только вновь оказавшись дома, поняла это. Всю неправоту отца, всю слепую неуверенность матери. Свою бестолковость в то, что легко поверила словам…

— Не вини себя. Выбор у тебя точно был невелик, — вспомнил, как сам хотел на футбол, а отвели в драматургический кружок. И никаких разговоров!

— Спасибо, товарищ лейтенант. Что понимаешь, не осуждаешь. Став старше, решила пойти в армию, бороться за… знаешь, еще бы месяц назад сказала за то, чтобы отыскать своих родителей. Но знаю, это просто самообман. Посмотрела на тебя и подумала: какого черта? Мне не нужно оправдание для того, чтобы делать, что делаю.

Неужели в самом деле вел себя так?

— Рад, что вдохновляю на хорошее.

— Не смейся, — она нахмурилась. И в мыслях не было, но озвучивать не стал. — Я же была первой, к кому Бейка обратилась после своего… бегства, если можно так назвать. Можно сказать, ее военная карьера в части — моя заслуга. Частично, не будь она столь хороша в управлении, никогда бы не достигла своих высот.