Ружемант 4 (СИ)

Умение говорило лишь о том, что могу вселить ИИ-ассистента в оружие и…

Догадка разве что не дубиной стукнула по голове, как же сразу-то не догадался! Говорил же мне Щебекин: Ириска знает лишь то, что знаю сам и доступно в сети. И сколько бы ни противился мысли, но она часть меня самого. Облик, повадки, умение говорить — все это задавал сам.

Можно ли считать ее частичкой души? Раньше же как-то ружеманты обходились без нейрочипов.

— Ты под-е-лился с ор-ужи-ем час-тью. Се-бя. Привя-зал к се-бе. Рас-к-рыл его ас-пект.

— А про аспект откуда знаешь?

— Ког-да ты смот-ришь на чело-века, мож-е-шь ска-зать, сколь-ко у н-его ру-к?

— Намек понял. Так, значит, живое оружие может существовать? А те танки, против которых мы воюем? Беспилотные. Тоже живые?

— Н-ет, — Зверь Войны ограничился кратким ответом. Кивнул, принимая его, попытался догадаться сам. Что мне говорила про них Фелиция? Там не души в прямом понимании, лишь разрозненные части оных. Безумный, созданный некромантами берсеркер…

Ухмыльнулся, а ведь у некромантов есть со мной общее. Вместе делаем почти живое из не очень. Танк напротив меня будто прочитал мои мысли, неприязненно заскрипел. Сравнение с мертвецами ему пришлось не по вкусу.

— Ну, хорошо. Мое оружие живое, разумное. У него вон даже ветка умений проявилась. Что дальше? Я ни одной способности не вижу, одни лишь знаки вопроса.

— Ты смеш-ной, руже-ман-д.

Я все еще ничего не понимал. Качнул головой, будто гоня прочь его укор.

— Он теперь тоже будет уровень прокачивать? А как? Стрелять без остановки? — лично мне опыт с новыми силами давались лишь реками крови.

— Толь-ко загля-ну-в в глу-бь се-бя, може-шь. Уз-на-ать.

— Вот только давай без этой философии, — на ум шли мультики из детства, как и наставления тамошних мудрейших искать все ответы внутри себя.

— Побе-ди. В се-бе вра-га.

Одарил Зверя Война озадаченным взглядом, но он, вместо того чтобы ответить, вдохнул побольше воздуха. Дунул мне в лицо смесью машинного масла с керосином. Я закашлялся, в голове замутилось, почувствовал, как теряю сознание.

Хотел ругнуться напоследок, прежде чем сгинуть в пучинах сна, но не успел.

В грудь, почти у самого сердца. Вижу, как вздрогнула, заваливаясь наземь, как клацнул сам днищем магазина по шершавому полу. Винтовка рядом давно без патронов. Стискивает меня, как последнюю надежду.

Шепчет, просит прощения, не понимал у кого. Догадался позже, когда из кармана вывалились залитые кровью листки писем.

Ей писали десятки, сотни, а может, даже и тысячи. Народная героиня задолго до того, как отправилась на фронт.

Зачем отправилась на фронт? Спросите чего полегче.

У девчонки было все, о чем только можно было мечтать. Богатство, родители, любовь и слава.