Ружемант 3 (СИ)

— Мразь! Feccia! — ругань сорвалась с моих губ вопреки воле. Здравый смысл убеждал, что Скарлуччи лишь дразнит меня, но опыт подсказывал: этот сделает, как говорит…

— О! Ты знаешь наш язык? Не знал. К тому же… — он поднял на меня взор, застыл на полуслове, опасливо прищурился.

Увиденное бронемагу не понравилось…

Ярость вихрем сошлась со змеем безумия. Образы обещанного клятым Скарлуччи пробежали перед глазами.

Злобный оскал растянулся кошмарной улыбкой. Человеческий облик бежал с меня прочь, не в силах вместить всю мощь, что сумел из себя вытащить. Белка попятилась, увидев нового меня, уперлась спиной в кресло пилота. Тот недовольно обернулся, ужас мазнул по скрытому под гермошлемом лицу. Уже не видел в нем человека, только липкий, мелкий комок противного страха. Скарлуччи пришел в себя, бросился на меня, но слишком поздно. Цепи за спиной обернулись в ничто, лопнули, загремели осколками по борту лопнувшие звенья.

Ощутил внутри себя сырую вонь пороха. Уже не человек, больше нет, оружие. Блестящие головки снарядов готовы были поразить любого, которого сочту врагом.

Кулак врезался в подбородок бронемага, тот гулко выдохнул, дернулся, ударился о потолок безвременья. Мир тотчас же задрожал, пошел ходуном, закружился в диком хороводе.

Бить, рвать, драть! Стрелять! Поднявшийся на колени вражеский чародей качнул головой, прогоняя наваждение. Нет, малыш, это не наваждение.

Это возмездие за сказанное.

Артиллерийский снаряд врезался в раскрытое брюхо. Второй разбился о твердь выставленных в защитном жесте стальных рук: Скарлуччи отшвырнуло, словно игрушку. Обмякший, сполз на пол, широкая вмятина уродовала его новые конечности.

Сзади накинулись. Кто-то отчаянно кричал, я не разбирал слов. Взгляд попал на гермошлем испуганного пилота. Пистолет в его руках нырнул к моему виску, слышал лишь, как щелкает затвор и спущенный курок. Оружие противилось воле хозяина. Чуяло во мне величие, признавало родственника, не срабатывало. Желая покарать покусившегося еретика, взорвался в его руках. Пилот, схватившись за окровавленную руку завопил, а потом исчез…

Пощечина отшвырнула меня прочь. Образный философский морок сгинул воющим призраком. Сквозь слезы на глазах видел только вжавшуюся в стену Белку, держащуюся из последних сил. Перед глазами кружило, почуял коснувшийся горла тошнотворный ком.

— Идиот, — бросил Вит Скарлуччи, вновь оказавшись на ногах. — Ты вышвырнул пилота. Слышишь? Это гудят поврежденные движки! Мы падаем!

Ириска подтвердила его слова.

Закружившись в прощальном вальсе, вертолет устремился к земле…

Вит даже в бушующем урагане падающей вертушки тянул ко мне свои загребущие лапы. Метнулся рывком, промахнулся.