Девочка Рустама

И воспылает ко мне такой ненавистью, что я едва ли смогу не взорваться. Едва ли смогу быть спокойным.

После недолгого молчания за столом отец задумчиво переводит на меня взгляд.

— Эта девушка, Полина Ковалева. У нее есть родные?

— Один брат. Родители погибли, — коротко отвечаю я.

Отец тяжело вздыхает, хмуря брови.

— Эта девушка дорога тебе, сын? — складка пролегает между его густыми бровями.

— Я приму любое твое решение. Если ты ведешь разговор к Ковалеву, конечно.

Да, равнодушия в голосе мне не занимать. А удовлетворение во взгляде отца слаще любого пирога.

— Здесь я тебя понял. А если разговор не о Ковалеве? — уточняет он.

— Я бы хотел взять ее в жены.

Мама едва не подавилась и стремительно схватилась за бокал с водой. Я нахмурился.

— Но к каким последствиям это приведет? — бросает она эмоционально.

— Подожди, жена. Утихомирь свои чувства, — велит отец.

И строго смотрит на меня.

— Рустам, я так понимаю, что Полина была дорога тебе и раньше. В таком случае я не вижу препятствий. Так она обретет новую семью и быстрее придет в себя. К тому же, это хороший способ заставить человека молчать.

— Я не для этого…

— Я знаю, Рустам. Я привожу все плюсы и минусы. И минусов я здесь не вижу, кроме ее возможного нежелания. Но это уже твоя проблема, сын. Даю тебе время для ее решения.

Отец кивает — разговор завершен.

Глава 34

Я благодарю маму за стол и поздравления, а она скупо улыбается в ответ. Она привыкла. К отцу привыкла и к тому, что в жизни не всегда бывает сладко. Мы лишь стараемся уберегать ее от этого по максимуму, но от дочери непутевой не убережешь.

С полным подносом еды она покидает кухню, чтобы посмотреть, как там Карина. Сейчас за сестрой нужен глаз да глаз.

— Как продвигается операция в Волгограде? Ты точно уверен, что Булат смирится с такими действиями? — уточняю я.

На днях Давид отправился в самостоятельное плавание. На первое задание, ведь уважение и власть нужно заслужить самому. Наш Давид уехал за Дианой. Если все будет хорошо, то в Москву он вернется уже с невестой.

Если наш отец и переживал, выберется ли Давид живым из Волгограда, то прочитать это на его лице было невозможно.

Эмоции отца всегда были закрыты ото всех за дверью под железным замком. Он — скала, грозная и нечитаемая. Нерушимая. И каждый его сын хотел бы стать таким же.

— Булат смирится, — уверенно ответил отец.

И сомнений в его словах действительно нет и быть не должно.

— А как же ее замужество? Первого июня у них состоялся вечер, весь город на ушах стоит — сын Анархиста женился, такое событие, — вспоминаю я.

— Документы Дианы — не проблема, фамилия у нее все равно Шах от отца. Сделаем все чисто.

Я не одобрял. Однако, признаться отцу в своем неодобрении было равносильно смерти, но здесь не смерти я боялся.