Девочка Рустама

— Какие еще две недели? Ждать две недели, чтобы посмотреть, нормально ли развивается плод?!

Я боюсь сказать слово, чтобы не сорваться на слезы. И просто пожимаю плечами.

А Рустам хватается за руль и вжимает газ в пол.

А через несколько секунд обещает. Так обещает, что сомнения в этой угрозе у меня не остается:

— Я еще доберусь до этого врача.

Я киваю в пустоту, пытаясь дышать глубоко и размеренно.

А тем временем в груди разливается тепло и даже тяжесть спадает с сердца. С появлением Рустама в поликлинике у меня словно отобрали тело, и теперь он сам решает, что с ним делать.

А я в ситуации, где нет выхода, добровольно отдала ему это тело. Положилась на мужское плечо. Признала, что другого выхода нет.

Мне нужна его помощь.

И я не знаю, что будет дальше, лишь бы… лишь бы с ребенком все было хорошо. Ведь многочисленные тесты на беременность все как один выдавали две полоски, и задержка не давала шансов думать иначе.

— Полин? — слышу я жесткий голос.

Мужская рука резко накрывает мою. Я почти не вздрагиваю, а Рустам перекладывает мою ладонь к себе на колено. Я касаюсь ткан его джинс.

— Сейчас все будет по высшему разряду. Мама моего друга работает гинекологом. В той клинике, где мы были. Помнишь?

Я заторможенно перевожу взгляд на Рустама и несколько раз моргаю, чтобы «проснуться» и вникнуть в его слова.

Басманов продолжает:

— Заедем в аптеку, если нужны будут лекарства. А потом мы домой поедем. Ко мне. В наш дом. Я тебя положу в горячую ванну. Накормлю. И все, что я буду тебе говорить, ты воспримешь адекватно, ладно?

— Что ты будешь мне говорить? — уточняю хрипло.

К чему мне готовиться?

Басманов останавливается на светофоре, недовольно глянув на шестьдесят секунд ожидания. И поворачивается ко мне, полностью завладевая моим вниманием:

— План нашей жизни говорить буду. Набросаю будущее. И мне жаль, если ты меня ненавидишь, потому что в тебе мой ребенок. Вы будете со мной независимо от того, хочешь ты этого или нет… родная.

Глава 36

Я промолчала. А Рустам больше не смотрел на меня — он устремил взгляд на дорогу, прибавил скорости и пролетал на который по счету красный свет.

Видимо, светофоры мужчину не волновали, когда рядом болеет его конфета.

Это же Басманов.

Безбашенный.

Сумасшедший.

И оттого не менее пугающий.

— Тебя могут лишить прав, — замечаю я, когда мы снова не останавливаемся на красный.

— И что? — в его голосе ни капли усмешки, — главное сейчас быстро доехать. Ты только не нервничай, родная. Ладно?

— Ладно… — выдавливаю я, отводя взгляд от его пристальных глаз.

Я откидываюсь на спинку кресла, погружаясь в свои мысли."

"Сомнений в том, что у Басманова свое видение моей жизни, нет, но в столь безвыходной ситуации, когда меня уже не спрашивали, а ставили перед фактом, меня беспокоило другое.