Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

А вообще в этом походе у всех, неважно из какой эпохи он родом, было ощущение, что делаем мы совершенно правильное и по-настоящему святое дело. Я уже говорил и повторю еще раз: в отношении жестокости к беззащитному мирному населению германские фашисты из первой половины XX века по сравнению с турками во все времена это сущие дети из песочницы. Крайне нехорошо получилось в нашей истории, что сначала февральский, а потом и октябрьский переворот спасли все-таки больного человека на Босфоре от окончательного суда истории. И все это, несмотря на геноцид армян, который на четверть века предвосхитил еврейский Холокост в Европе. Нет государств, не признающих Холокост, ну разве что за исключением Ирана с его весьма специфической историей, но зато полно государств, которые не признают геноцид армян, «чтобы не испортить отношения с Турцией». Тьфу! Политика – продажная девка империализма!

Кстати, после дела у Казанлыка довелось мне встретиться и поговорить с самим Михаилом Ивановичем Драгомировым. Сейчас он генерал-майор, а в будущем – генерал от инфантерии. Михаил Иванович – это не только наш русский военный гений, но еще и большой оригинал – активный нелюбитель, а попросту сказать, противник военных командно-штабных игр и скорострельного оружия, в частности пулеметов. Чтобы человек и дальше не пребывал во тьме своих заблуждений, пришлось усадить его в «Тигр» и отвезти на поле боя у Казанлыка. Там уже вовсю воняло мертвечиной и хозяйничали вороны и прочие падальщики. Что поделать, лето.

После обозрения поля битвы у нас состоялся весьма продуктивный обмен опытом, в результате которого предрассудки Драгомирова были если не рассеяны совсем, то хотя бы сильно поколеблены. Надеюсь, он понял, что пулеметы, а в нынешнем варианте картечницы или митральезы, имеют на поле боя свою «экологическую нишу», внутри которой они просто незаменимы никаким количеством метких стрелков и никакой артиллерией. Расстались мы вполне по-дружески, как два уважающих друг друга специалиста. С того поля Михаил Иванович на память увез турецкий штык-ятаган, навылет пробитый у пятки пулей из «Печенега». Так сказать – на счастье.

Потом было присоединение к нам кавалерийской бригады и преследование войск Сулейман-паши. Несколько поспешных стычек совсем не прояснили обстановку. Турки довольно быстро поняли, что с идущим по горам фланговым охранением из числа «воинов племени летучих мышей» наше войско и вовсе неуязвимо для засад, а поэтому довольно быстро откатывались к Софии. Дорога тут только одна, а по обеим сторонам от нее горы. Опытный человек пройдет, а вот войско застрянет. Им и нам деваться было некуда – только вперед.