Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

– Я с вами абсолютно согласен, генерал, – сказал Девой, – и, со своей стороны, надеюсь мобилизовать под зелено-бело-оранжевый флаг как ирландских иммигрантов в Америке, так и тех, кто остался в Ирландии. И если наши друзья из Дикси помогут нам завоевать нашу свободу, то плох тот ирландец, кто не встанет под знамена Дикси и не прольет свою кровь за свободу вашего благодатного края. Вот только как сделать так, чтобы информация не просочилась к нашим врагам раньше времени?

– Нужно подготовить тех, кому мы доверяем. Но и среди них могут быть агенты наших врагов или просто люди, не умеющие держать язык за зубами. Думаю, нужно просто дать им понять, что их услуги могут потребоваться, но не говорить, почему именно. Вам, конечно, несколько легче, ведь борьба за независимость Ирландии не является преступлением в САСШ.

Следующие три дня генерал и Девой постоянно отсутствовали. Пару раз я видел краем глаза то одного, то другого: генерала в компании людей с военной выправкой, Девоя – с людьми, большинство из которых были рыжеволосыми. Сам же я проводил много времени в церкви и направлялся туда в то памятное утро, когда меня окликнули.

– Сэр! Рад вас видеть!

На меня смотрели пронзительно синие глаза сержанта Добсона, который был моей правой рукой в начале войны и который вместе со мной попал в плен на «Дайане». К сожалению, офицеров отделили тогда от рядового и унтер-офицерского состава, и я его с тех пор потерял из виду.

– Джек, дружище, как я рад тебя видеть! Как твои дела? Я помню, как тебя увели эти янки и засунули в лагерь… Вот только не помню, в какой…

– В лагерь на Рок-Айленде. Я там держался, несмотря на побои, недоедание и издевательства, хотя каждый четвертый из тех, кому не повезло туда попасть, там и умер. Когда вышел, весил сто десять фунтов вместо ста семидесяти. Но когда я узнал, что все это было напрасно, тогда заболел, и меня сняли с поезда в Мемфисе. Одна местная вдовушка взяла меня к себе, выходила, обогрела, и десять лет мы с ней жили душа в душу. А два года назад ее изнасиловали и убили, по свидетельствам очевидцев, негры. Но расследовать это дело никто не стал, ведь единственный негр, которого узнали, оказался племянником назначенного северянами члена местного парламента. Потом он и несколько других были найдены висящими на деревьях к востоку от Мемфиса, но мне, естественно, ничего про это не известно. И я опять один; детей у нас не было.

– Джек, я помню, что ты был весьма грамотным артиллеристом. Не хотел бы ты вернуться на военную службу?

– В армии северян? Нет, спасибо.

– А если это не будет армия северян?

– Сэр, если будет такая возможность, конечно, можете рассчитывать на меня. И на тех, кто сидел со мной на Рок-Айленде.

– Джек, пока не надо.