Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

«Как отвратительно в России по утрам…» Эту песню, наверное, исполняет сейчас наш самый главный заокеанский гость. А я встречаюсь с адмиралом Семмсом, который ни свет ни заря примчался во дворец и, как мне доложили, ждет встречи с югороссийскими чудесами. Не буду заставлять ждать такого уважаемого человека, надо выйти его поприветствовать.

Ночью я связался с адмиралом Ларионовым. Виктору Сергеевичу хорошо было известно имя Семмса, и он согласился встретиться с легендарным командиром крейсера «Алабама». На набережную дворца Долмабахче за нами был прислан вертолет, обычный разъездной «козлик» Ка-27ПС. Это для нас он обычный, а тут на подобных штуках летал только Робур-Завоеватель, весьма неприятный сумасшедший гений, порожденный буйной фантазией месье Жюль Верна.

Поэтому с моей стороны требовалось подготовить Семмса к путешествию по воздуху и тому футуршоку, который он мог испытать при встрече с разными штуками из будущего… Не следует забывать и о возрасте адмирала. Все-таки ему было уже 68 лет – по этим временам более чем почтенный возраст. В той истории адмирал должен был умереть в сентябре 1877 года от пищевого отравления. Даст бог, теперь он проживет как минимум еще лет десять-пятнадцать.

Мы встретились с Семмсом в дворцовом саду. Он с готовностью согласился на два предварительных условия, которые я поставил ему: во-первых, на встречу с адмиралом Ларионовым он должен отправиться один, без сопровождающих, и, во-вторых, о том, что он увидит и услышит во время этого визита, он не расскажет никому и никогда. Зная Семмса, по воспоминаниям его современников, как человека чести, я был уверен, что он сдержит свое слово.

Вертолет, который приземлился на специально выделенной площадке неподалеку от дворца, ожидаемо произвел на Семмса ошеломляющее впечатление. При виде винтокрылой машины, с глухим рокотом летящей в нашу сторону, он изумленно схватил меня за рукав и воскликнул:

– Мой бог, что это, мистер Тамбовцефф?

Я постарался объяснить Семмсу, что это всего-навсего наше транспортное средство, на котором мы путешествуем на дальние расстояния. Не знаю, то ли мои объяснения, то ли самообладание самого адмирала помогли ему справиться с волнением, но Семмс храбро шагнул в дверь вертолета и во время взлета и полета старался сохранять спокойствие. Лишь бледное лицо и напряженная поза свидетельствовали, что Семмс чувствует себя не в своей тарелке.

Когда вертолет завис над «Адмиралом Кузнецовым», я жестом предложил Семмсу посмотреть в иллюминатор. Он взглянул и изумился еще больше, чем при виде вертолета. Действительно, на людей XIX века наш авианосец производил неизгладимое впечатление.

Вот наконец мы и приземлились.