Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Близятся они к страшному краху, и когда разразится над ними крах, пустятся и они говорить другим языком, но все увидят, что они бормочут чужие слова и с чужого голоса, и отвернутся от них, и обратят свое упование туда, где царь и народ его с ним.

Дрогнули сердца исконных врагов наших и ненавистников, которым мы два века уж досаждаем в Европе, дрогнули сердца многих тысяч жидов европейских и миллионов вместе с ними жидовствующих «христиан»; дрогнуло сердце Биконсфильда: сказано было ему, что Россия всё перенесет, всё, до самой срамной и последней пощечины, но не пойдет на войну – до того, дескать, сильно ее «миролюбие».

Выйдя из Одессы, мы попали в полосу плохой видимости и почти до самой Варны шли в полном тумане. Погода была противная, накрапывал мелкий нудный дождь. Лишь на траверзе Констанцы туман и облачность рассеялись и выглянуло солнышко. Все повеселели. Даже Ольга, у которой по мере приближения к Варне настроение становилось всё хуже и хуже. Я догадывался о причине ухудшения самочувствия. Но ничего поделать не мог.

Скажу честно, у меня у самого на сердце скребли кошки. Уж очень я привязался к этой голубоглазой проказнице. Это если не сказать больше. Я понимал, что нас разделяют сто с лишним лет истории. Да и разница в возрасте у нас была солидная – почти десять лет. Но ничего с собой поделать не могу. Ольга тоже страдает. Она старается как можно чаще бывать со мной, молча, умоляюще смотрит мне в глаза, словно именно от меня зависит – оставаться ей на «Североморске» или отправиться на Дунай под опеку отца.

Кстати, именно из-за этого и состоялся тяжелый для меня разговор с капитаном 1-го ранга Перовым. Он был человеком умудренным, много чего повидавшим в жизни, поэтому от него не укрылись наши с Ольгой страдания. Вечером он позвал меня в свою каюту, где задал вопрос в лоб:

– Игорь, что у тебя с Ольгой?

Я попытался отшутиться, дескать, что у меня, взрослого мужика, может быть с четырнадцатилетней девочкой. На что командир сказал, что Джульетте тоже было примерно столько же, сколько сейчас Ольге. И любовь ее к Ромео довела бедняжку до летального исхода. А с учетом пылкой африканской крови ее великого деда… Тут уж мне стало совсем не до шуток.

В общем, судили и рядили мы с ним долго. Сошлись на том, что отправлять девушку к отцу – не самый лучший выход. Ведь он сейчас на фронте, командует гусарским полком. Я заглянул в справочник и узнал, что 13-й Нарвский гусарский полк всю войну использовался в авангарде, сам полковник Пушкин со своими гусарами отчаянно рубился с черкесами и регулярной турецкой кавалерией. Отправлять к нему Ольгу – это значит подвергнуть ее неоправданному риску. Ведь зная ее непоседливый характер, нетрудно предположить, что она найдет способ быть рядом с отцом.