Рус

- Завтра выйдем навстречу франкам, дадим бой – и выясним, на чьей стороне боги, - предложил Рерик Священник, у которого выбор был простой – победа или смерть, потому что в случае проигрыша почти все его войско перебежит к более удачливым конунгам, которых сейчас развелось несчитано.

В мои планы не входило погибнуть вместе с ним, как и остаться без него и оказаться в Утрехте в подвешенном состоянии, ведь Годфрид не тянул на вождя, с которым Лотарь будет договариваться. Император передаст Дорестад и Утрехт кому-нибудь другому, не обязательно викингу, а, скорее, Радбоду, который правил графством ранее и который не выдержит напор пассионарных скандинавов. Значит, мне придется бросить новый дом в Утрехте и поискать место поспокойнее, если в этих краях в ближайшее время будет такое, и начать там сначала.

- Кит – очень большая рыба, - начал я, хотя, в отличие от соратников, знал, что это млекопитающее. – За один раз его не съешь. Но если сегодня отрезать кусок, завтра второй, послезавтра третий, то вскоре останется скелет. Так и с армией франков надо поступить. Мы не будем давать им генеральное сражение, а раздергаем на части, которые перебьем по отдельности.

- И как ты собираешься разделить их армию?! – с неожиданным для меня сарказмом поинтересовался обычно флегматичный Ламберт, видимо, не на шутку испугавшийся.

- Они сами разделятся. Азарт, предвкушение легкой добычи много кого сподвигли на глупые поступки. Я вместе с конными бриттами сумею разжечь в них эти чувства, а вам останется только перебить дураков, которых в каждом отдельном случае будет меньше, чем вас, - объяснил я.

Бывший граф Нанта посмотрел на предводителя викингов, как бы спрашивая взглядом: этот тип не шутит?!

- Что мы должны будем делать? – вполне серьезно спросил Рерик Священник, который не забыл, благодаря кому захватил Утрехт.

- Спрятаться в условленном месте и подождать, когда мы притащим на хвосте часть армии франков, - ответил я.

- Давай пробуем, - решил он. – Если не получится, тогда сразимся в открытую.

Остальные конунги и ярлы закивали, соглашаясь с мудрой мыслью своего предводителя.

22"

"Люблю бабье лето. Может, потому, что родился в этот период. Уже не жарко, но еще не холодно. Урожай собран, закрома полны, и можно расслабиться немного. Не даром у многих народов сейчас проходят главные праздники. У византийцев, а потом и славяне переймут, в это время начинается год. И день выдался прекрасный, теплый и безветренный. Последнее в этих краях – большая редкость. По голубому небу медленно, словно щиплют траву, ползут белые барашки. Воздух наполнен сладковатым, медовым ароматом усыхающих трав и задорным пересвистом птиц, вырастивших потомство и тоже расслабившихся. И во всей этой благодати кому-то предстоит погибнуть.