Рус

Судя по истеричным крикам на арабском языке, вражеским конникам пеший бой был не по нраву, поэтому рванули к своим лошадям, которые паслись за городом, и потом умчались верхом еще дальше. Сопротивлялись только павликиане. Сказывался заряд пассионарности. Разделенные на несколько отрядов, они отчаянно отбивались от викингов.

Возле обмелевшей речушки, отделяющей поле боя от городских стен, сражался самый большой отряд павликиан. Судя по тому, как держали строй, там были опытные воины, послужившие в ромейской армии, и командир у них был толковый. Понимая, что трусливые котиорцы помогать нам, если и будут, то незначительно, этот отряд медленно отступал к городским стенам, чтобы, избежав окружения, продвинуться вдоль них до вершины холма и дальше к лесу, где рассыпаться и убежать. Разгадав их маневр, я решил со своими людьми ударить им в левый фланг. Воды в речушке было по колено в самом глубоком месте. Она была теплой, хотя неприятно чавкала в сапогах. Крайний павликианин принял меня за своего – и остался без головы, снесенной саблей. Его сосед орудовал копьем, отбиваясь от наседавших по фронту. Он уже понял, что я враг, но повернуть свое оружие в мою сторону было несподручно, поэтому тупо закрылся большим овальным щитом, которые сейчас на вооружении у восточноромейской пехоты. Тут крупный скандинав и развалил ему двуручным топором округлый железный шлем и заодно черепушку.

- Ингвар! – заорал я, чтобы и мне не досталось топором от соратника.

У скандинавов гибель в свалке от рук своего считается почетной. Мол, Один заждался тебя, отличного воина. Только вот мне в Валгаллу пока ни к чему.

Крик мой дошел до викинга, когда тот уже замахивался. Замысловато развернув в воздухе двуручный топор, соратник, ухнув, расколотил на части щит павликианину, который отбивался от нас обоих. Ударом сабли я рассек врагу бритое лицо, казавшееся в как бы «киношном» лунном свете неприлично белым. На пару мы завалили еще шесть человек, после чего остальные дрогнули, рассыпались и ломанулись вдоль городской стены в сторону темного леса. Наши с презрительным гиканьем погнались за удирающими врагами.

Я вернулся к городским воротам, которые выходили к берегу моря, крикнул:"

"- Катепан здесь?

- Да, - послышалось из надвратной башни.

- Можешь расслабиться, отправиться спать, - разрешил я. – Утром выделишь людей, чтобы собрали и закопали трупы врагов. Или что вы с ними обычно делаете?

- Выбрасываем в море. Так меньше работы, - ответил катепан.

Заодно рыб накормят, которых позже выловят и съедят. Всегда подозревал, что все люди – каннибалы, только пищевая цепочка у кого-то короче, поэтому считается людоедом, а у кого-то длиннее, благодаря чему с гордостью называет себя вегетарианцем.