Рус

Нам для езды на таких придется или делать стремена очень короткими и сидеть с задранными ногами, или цепляться сапогами за брусчатку. Оба варианта будут выглядеть комично.

- А поменьше лошадей у вас нет? – серьезным тоном спросил я Мефодия.

- Нет, - немного стушевавшись, ответил он.

Значит, это не случайная ошибка, а, как будут говорить в двадцать первом веке, тонкий троллинг.

- Тогда мы сделаем вывод, что к нам относятся без должного уважения, и пойдем пешком, - решил я.

- Нет, вы не должны идти пешком, я сейчас пошлю за другими лошадьми… - засуетился было он.

- … и твоему правителю придется долго ждать, что сочтет неуважением к нему с нашей стороны, - продолжил я,

- Нет, он не сочтет… - начал было чиновник и запнулся.

Пухлое лицо его начало стремительно багроветь, потому что оказался в «служебном» цугцванге. Любое его решение приводило к дипломатическому скандалу и последующему изощренному втыку от начальства. Это в лучшем случае. А могут туда и копье воткнуть.

Предположив, что Мефодия сейчас кондрашка хватит, решение принял я:

- Мы пойдем пешком, а на этих лошадях повезем наши дары автократору, и ты будешь ехать за нами и придумывать, что рассказать своему начальству о неудавшейся попытке посмеяться над бестолковыми варварами.

Такое построение было нарушением дипломатического этикета, потому что представители принимающей стороны обязаны ехать впереди посольства, как бы показывая дорогу. Если «показывают» гости, то они и есть хозяева. Тоже тонкий троллинг, который ускользнул от взволнованного чиновника, неспособного самостоятельно принять решение. Может, успокоившись, Мефодий и понял свою ошибку, но уже было поздно.

Мы зашли в Константинополь через Золотые ворота. Я шагал впереди. По бокам и отставая на полшага двигались Хафлиди и Ратимир. За ними в шеренгу по три маршировали наши охранники. Я еще в Киеве научил их ходить в ногу. К моему удивлению викинги, привыкшие воевать строем клин, быстро научились этому. Следом за нами волочились на лошадях чиновники дрома. Глядя на их унылые морды, можно было подумать, что это наши пленники.

Сколько раз бывал в Константинополе, столько раз удивлялся тому, что, постоянно перестраиваясь, он как бы не менялся. Вроде бы дома стали другими, но такое впечатление, что всё по-старому. И люди здесь поразительно похожи и на своих предшественников, и на потомков, словно такие же вечные, как и я: острые на язык, крикливые, суматошные, переменчивые, как погода в марте… Они набились в портики по обе стороны самой длинной улицы города и принялись смачно комментировать прохождение нашей делегации.