Рус

Жил я теперь в большом ухоженном доме-пятистенке с сенью и крыльцом в дальнем конце от ворот, рядом со сгоревшим теремом кагана. Во дворе была летний очаг под навесом, конюшня, хлев, птичник, кладовые. Напротив в доме побольше поселился Хасколд Леворульный. Впрочем, это было временное жилье сэконунга, потому что на пожарище сразу начали строить длинный дом и заграждение из заостренных бревен. Остальные срубы и землянки заняли викинги, кто захотел. Многие предпочли вернуться в наши дома на Подоле. Есть люди, которым постоянно нужна толкотня, интенсивное живое общение со всеми вытекающими последствиями.

Кстати, собаки быстро привыкли к смене хозяев. Этому поспособствовало и то, что я подкармливал их утром и вечером. Кто кормит, тот и хозяин. Стая из благодарности сутками торчала на моем дворе, так что мне приходилось большую часть собак выгонять на ночь за ворота, чтобы все поселение охраняли."

"Без явного проявления отрицательных эмоций отнеслись к смене правителя и жители Щекова и Хорива. Утром я сходил к ним, объяснил, почему мы захватили Киев (они и сами прекрасно знали о готовящемся на нас нападении), и сообщил, что их трогать не собираемся, если будут вести себя мирно. Аборигены заверили меня, что воевать с нами не собираются, после чего вернулись к прежней жизни. Как-нибудь потерпят до весны. А что им еще оставалось?!

Из-за строительства сэконунгом нового дома на месте пожарища у меня появилось подозрение, что Хасколд Леворульный передумал наниматься в императорскую стражу. Наверное, решил перенять опыт Хелги Стрелы. Зачем ему быть чьим-то слугой, если можно стать правителем, причем независимым?! Я как-то поделился с ним информацией, полученной от аборигенов, что за данью сюда приходит отряд численностью в пару сотен всадников, которые не умеют штурмовать укрепления и долго шляться вдали от своих кочевий тоже. Поляне называли их уграми. Наверное, это мадьяры, которых, как я узнал в Хамлыхе, вытеснили из степей Поволжья на запад, за Дон, беченеки (видимо, печенеги) из союза огузов.

Подозрение мое подтвердилось, когда во время пира в построенном доме, где собралась большая часть нашего отряда, Хасколд Леворульный, изрядно выпив, предложил:

- А что, братья, не остаться ли нам здесь навсегда? Земля здесь богатая, народа много, есть с кого собирать дань. Отобьемся от хазарского кагана – и весь выход будет наш. Лин говорит, что можно будет продавать пушнину в Миклагард и взамен получать золото и серебро. А не справимся с хазарами, уплывем к ромеям.

Скорее всего, сэконунг уже обсосал эту идею с верхушкой, потому что сидевшие близко к нему не удивились так, как простые воины. Мнения разделились.