Корпорация "Русь"

— Хорошо, хорошо, — перебил его Папа Римский. — Зачем все это? Вы поняли?

— Нет, но я предполагаю. Если вы желаете…

— Я желаю. Говорите.

— Мне кажется, что Георгий собирается переждать нашествие за стенами своей крепости. А после разорения соседей степняками, захватить их. Тем самым значительно расширив свое государство. Всю Русь, конечно, он не объединит, но…

— Так, вы считаете, что он хочет объединить Русь?

— Да, — с почтением кивнул епископ. — От вас ничего не скрыть.

— И представители Никеи считают также?

— Мне сложно сказать, но, полагаю, что мои нехитрые выводы повторить им под силу. Тем более что Киевский митрополит благоволит Георгию. Для патриарха объединение Руси выгодно. Это должно значительно его усилить.

— Так вот оно что…. Ну да, ну да. Очень на то похоже.

— Именно так, — согласился епископ. — Прекрасное воспитание. Наглость. Деньги. Все, кто общался с Георгием, говорит о том, что его вырастили при Императорском дворе. То есть, к этому делу приложил свою руку либо Фридрих, либо сам Феодор. Возможно, даже втайне от своего зятя.

— Фридрих? — Усмехнулся Папа. — Зачем ему усиливать схизматиков?

— Чтобы ослабить нас. Тем более что Георгий может претендовать и на Французский трон. Если, конечно, у него достаточно сильная армия или тот, кто ей обладает. Фридриху он выгоден. При условии, что он сможет развернуться в этих глухих краях и показать себя.

— В пользу воспитания при дворе Фридриха говорят и традиции, которые он с собой принес на Русь. В Святой земле больше в ходу французские традиции, Георгий же, больше склонен к тем, что имеют место в Священной Римской Империи.

— Кроме того, в Святой Земле его не знают… — добавил Григорий тихо.

— Не знают? — Удивился епископ.

— Никто даже не слышал. Впрочем, он мог там называться иным именем. Грамоты у него достоверные. — Папа Римский тяжело вздохнул, потер переносицу и задумчиво посмотрел в окно. — Ступайте.

Ситуация была однозначно интересной и многогранной.

На первый взгляд вопрос касался какого‑то мелкого феодала на краю света. Но это только на первый взгляд. Ситуация и после захвата крестоносцами Константинополя оставалась неоднозначной, а укрепление позиций Святого Престола оказалось не столь значительным, как того хотелось бы. А Георгий уже показал свою хватку, характер и удачу. Беспокойный человек. Григорий был абсолютно убежден в том, что тот не станет сидеть тихо в уголке. Напротив.

Ужасно хотелось на него взглянуть самому. Но, видно, не судьба.

Другой вопрос, что такое прохладное отношение к делам церкви, явно унаследованное от воспитания при дворе Фридриха, открывало интересные перспективы для Святого Престола. Он прагматик? Тем лучше.