Русь и Орда. Книга 2

Видя, что осаждающие не очень бдительны, однажды ночью князь Михаила попробовал сделать вылазку, но потерпел неудачу: вышедший из ворот отряд был сразу замечен обращен в бегство, – на его плечах москвичи едва не ворвались в город. Михаила Александрович от этой вылазки никакой существенной пользы не ждал, а лишь хотел ею поднять дух своего воинства. Но получилось обратное, и впредь попытки пришлось оставить, ограничиваясь зорким наблюдением за противником и постоянной готовностью отразить возможный приступ.

В начале третьей недели, ночью, подплыв по Тверце на лодке, в город сумел пробраться сын боярский Родион Чагин, за два дня до начала осады посланный князем с поручением в Торжок. Он привез плохие вести: новгородцы, захватив Торжок, наместника князя Михаилы, боярина Зюзина, вымазали дегтем и, осадив верхом на козла, водили по всему городу, а потом убили. По всей Тверской земле рыщут московские отряды, грабят города и села, множество смердов угоняют в полон, а там, где им пытаются оказать хоть малое сопротивление, выжигают все дотла. Михаила Александрович и сам не ждал иного, но все ж каждое слово Чагина, будто капля горячей смолы, падало ему на сердце.

– А про Ольгерда Гедиминовича что слышно? – хмуро спросил он.

– Ольгерд Гедиминович шел сюда со своею ратью, княже, – ответил боярский сын, – и был уже в одном переходе от Твери. Но тут, сведав о том, какую силу привел с собою Московский князь, в тот же час повернул обратно и ушел в Литву.

– Быть такого не может! – крикнул князь Михаила, потрясенный этим известием. – Так мог поступить лишь трус, никогда не слыхавший о чести, а Ольгерд славный волн и князь! Тебе солгали, а ты и доверил!

– Вестимо, сам я литовского войска не видел, княже, но другие видели, и ты тому верь. Мне сказывали люди надежные, на их правде я крест целовать готов!

– А о татарах тебе довелось ли что услышать? – спросил присутствовавший при этом разговоре боярин Вельяминов, пользуясь тем, что Михаила Александрович замолчал и погрузился в тяжелое раздумье.

– Слыхал лишь то, что в Сарае спова замятия, – ответил Чагин. – Сказывают, будто хана Айбека убил Арапша, но только и его самого сразу же согнал с царства еще какой-то хан.

– Да я не о них тебя пытаю, – с досадою промолвил Вельяминов, – Эти пускай себе режутся! Ты мне о Мамае скажи.

– О Мамае ничего не слыхал, боярин. Надо быть, стоит на Волге. Говорят, нонешним летом там вновь озоруют ушкуйники.

– Ладно, коли ничего больше нет, ступай отдохни, – устало сказал князь Михаила. – А за службу твою спаси тебя Христос.

*Арапшой на Руси называли царевича Араб-шаха.