Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Но этот второгодник не просто его оскорблял, а говорил то, за что, вероятно, ему было действительно стыдно. В общем, он зарычал, и бросился на меня с кулаками. Очертя голову. Как раненый, блин, олень.

Тут даже и придумывать ничего не надо было. Я тупо увернулся, налетев на соседнюю парту, а он пролетел мимо, запнулся за чей-то рюкзак и грохнулся об пол. Жалко только, в горлицу не превратился.

Апофеозом этой восхитительной по драматургии сцены было то, что упал он прямо к ногам Юли Салиховой. Она стояла с широко распахнутыми глазами, отвисшей челюстью и ужасом, застывшем на лице.

Потрясённые библейским сюжетом одноклассники тоже онемели, только не от ужаса, а от восторга и, затаив дыхание, взирали на поверженного Голиафа и щуплого, но торжествующего Давида.

— Краснов! — дрожащим от гнева голосом воскликнула Юля. — Что ты творишь⁈ Я твою мать в школу вызову!

— Юлия Андреевна, — усмехнулся я и пожал плечами. — Я его и пальцем не тронул. Товарищи подтвердят. Слова ему не сказал. Стоял, с девочками общался, а он на меня накинулся, как сумасшедший. Я еле увернулся. Он вообще, очень агрессивный в последнее время. Чувствует безнаказанность, мне кажется.

Зрители, наконец, вышли из ступора, закричали, зашумели, заулюлюкали. Матвей же вскочил и, опалив меня взглядом выскочил из класса.

— Конец тебе, Крас! — крикнул он и растворился в безвременье.

— Петров! — одёрнула его Салихова.

— Ну, ты и… — прошептала, глядя на меня Алиса и замерла, подбирая подходящий эпитет.

— Я не верю, — покачал я головой, — что тебе не понравилось.

— Так! — повысила голос Юля. — Ну-ка, прекратили! Рассаживайтесь! Тихо, я сказала! А ты, Краснов, иди сюда. Посмотрим как ты в области школьной программы себя чувствуешь.

Чувствовал я себя неплохо, прямо, можно сказать, очень даже хорошо. Чувствовал я себя на твёрдую пятёрочку, которую Юля мне и вкатила. Жалко, что дневники теперь были ненастоящими, ну да что уж теперь.

— Крас, ты чё, страх потерял? — с усмешкой спросил меня Рожков и одобрительно пихнул локтем. — Он же теперь тебя реально уроет. У него батя главный мент в области.

Урок закончился, и мы стояли в коридоре.

— И что, он меня посадит за то что я Алиску облобызал? — пожал я плечами.

— Облобызал! — заржал Рожков. — Ты бы её ещё чпокнул на глазах у всех. Это почти то же самое было бы. К ней вообще никому приближаться нельзя было до сегодняшнего дня. Что с тобой?

— Ты наверное себя Макгрегором почувствовал, да? Или Хабибом? Только тебе ещё знаешь сколько тренироваться надо, прежде чем начинать залупаться на таких чуваков, как Мэт. Тётя Мотя… Ну ты его уделал, конечно, пипец! У него там вскипело всё в ЖКТ, стопудово!

— Мне Глотова вчера показала Алискины фотки для «Истории О», перевозбудился, наверное.

Рожков снова загоготал.