Кардонийская рулетка

 — Помните, как я ухитрился подцепить наследственный радикулит? В точно таком же месте, мессер: отвратительная архитектура и запертые двери.

— Правда?

— Истинная правда, мессер. Чтоб мне век прибыли не видеть.

— Весьма смелая клятва, — заметил Помпилио.

— Да, пожалуй, я погорячился, — вздохнул ИХ. И тут же осведомился: — О чем вы хотели поговорить?

— О преступниках, разумеется, — коротко рассмеялся дер Даген Тур. — Мы ведь в тюрьме.

— Да, мессер, о преступниках. — Бабарский потер виски. — Мы продолжаем следить за десятком подозреваемых: остальные по тем или иным причинам отпали. Все они ведут себя естественно, как добропорядочные граждане, и я боюсь, что нам придется ждать следующей акции.

— Не хотелось бы.

— Согласен, мессер.

— А если Огнедел понял, что находится под наблюдением, и преступлений больше не будет?

— Такую вероятность нельзя исключать, мессер, — честно ответил Бабарский.

— Тем не менее мы должны с ним встретиться, ИХ, — прищурился Помпилио. — Я обещал.

— Приложу все усилия, мессер.

— Налей вина.

— Да, мессер. — Бабарский неспешно наполнил два бокала.

— И расскажи, что еще интересного происходило на свободе.

* * *"

"— Ничего? — удивилась Этель. Несколько наигранно, но так требовали правила выбранной ею модели поведения.

— Ничего не нашли, — подтвердил Базза Дорофеев, глядя в черные глаза красавицы. — Сокровищница оказалась пуста.

— Вы шутите!

— Истинная правда, синьорина. Мессер был в совершеннейшей ярости.

— Представляю.

— Вам хорошо, вы только представляете, — притворно вздохнул Базза. — А мне пришлось пережить.

Они рассмеялись.

Оказавшись на борту «Амуша», Этель, скрывая дурное настроение, сказалась уставшей, невыспавшейся и заперлась в каюте. Баззу поведение звезды необычайно порадовало — ему было чем заняться, однако безмятежная жизнь капитана продлилась лишь до второго завтрака. Затем Кажани выбралась на волю, и с тех пор Дорофеев занимался тем, о чем мечтали все без исключения герметиконские ловеласы — развлекал очаровательную Этель. Сначала на мостике — певица изволила любоваться набегающими облаками и наблюдать за работой рулевого, а затем, после того как знаменитости наскучило затянутое тучами небо, — в кают-компании. Ланч с бутылочкой игристого и множество баек из цепарской жизни. Этель смеялась до слез, а улыбающийся Дорофеев мечтал о попутном урагане, что доставил бы их в Линегарт за пару-тройку минут.

— А что вы расскажете об этой ужасной лапе? — Этель указала на когтистый трофей, украшающий длинную стену кают-компании. — Как звали ее кошмарного обладателя?

— Хамокская пришпа, синьорина.

— Страшный зверь?

— Ужасный… — добродушно начал Дорофеев и умолк, различив в привычном гуле кузеля посторонний звук — громкий хлопок.