Руины веры

Останавливаемся только на несколько минут, чтобы попить, перевести дух и снова тронуться в путь.

Коэн задает темп. Он бодр и весел, опьяненный успехом и развлечением с женщиной. Или женщинами? Фил, Олаф и близнецы тоже вышли из барака “для забав” в приподнятом расположении духа и с глупыми улыбками на лице. Курт вернулся таким же равнодушным, как и всегда. А Попс красным, как рак, и ужасно смущенным. Боевое крещение, как же.

Плетусь в самом конце, не удаляясь от Кесседи. Мышонок не рюкзак, весит больше, и Райану приходится нелегко. Тем не менее, заставить мальчишку идти самостоятельно не пытается, да и сам со своей ношей не отстает от остальных. Двужильный он, что ли? Или просто упрямый. Упрямый, это точно.

Во время очередного привала Кесседи усаживает Мыша на рюкзак, который я ставлю на землю, а сам достает бутылку и жадно пьет воду. Надолго ли его хватит при таком темпе? Даже я уже еле переставляю ноги. Настоящая гонка.

Опускаюсь рядом на корточки.

— Коэн ничего не сказал? — киваю в сторону раненого мальчишки.

Райан пожимает плечами.

— Сказал.

— И?

— Это мои проблемы, — отвечает не слишком дружелюбно. Устал.

Что ж, подменить не могу, а сочувствие тут никому не нужно.

— Как знаешь, — отзываюсь, встаю и отхожу подальше. Навязывать свое общество не стану.

— Эй, Кэм, — окликает меня главарь, — иди-ка сюда!

Кой черт этому-то надо? Хочется закатить глаза, но сдерживаюсь и подхожу.

— Привал окончен! — громко объявляет Коэн, закидывает свой рюкзак обратно на спину и снова идет впереди процессии. Догоняю и пристраиваюсь рядом. Кажется, меня удостоили аудиенции. — Ты был хорош, — доверительно сообщает.

— В чем же?

Главарь усмехается:

— Не строй из себя невинность. Эта шутка с предохранителем была той еще. Думаю, половина из них сразу же наложила в штаны после твоей выходки.

Скриплю зубами.

— Это вышло случайно.

— Ага, — и не думает верить. — Вышло, что надо. Рад, что в тебе не ошибся.

— Я тоже рад, — отвечаю сухо, на лицемерие во время марш-броска уже нет сил.

— Но меня интересует другое, — кто бы сомневался. — Почему ты отказался от женщины?

— Мне это неинтересно, — говорю чистую правду.

— Да-а? — по-своему истолковывает Коэн. — Ты не по этой части?

Это он так интересуется моей ориентацией?

— А если так?

— Тогда плохо, — в голосе главаря явственно сквозит угроза. — Мне нужны здесь нормальные парни.

Напомнить ему, что Галактической Конвенцией любые отношения между представителями одного вида признаны нормальными еще за сотню лет до нашего рождения? Вряд ли это имеет смысл.

— Я нормальный, — заверяю.

— Значит, девственник, — очередной вывод.

— А если так? — повторяю.

— А если так, в следующий раз мы это исправим, — многообещающе скалится главарь. Благодетель ты наш.