Руины веры

Будь он одного со мной роста, было бы проще, можно было бы просто перекинуть его руку себе через плечо и плестись вместе, медленно, но это уже кое-что. Но Мышонок ниже. Подхватываю его под мышкой, вцепляюсь в куртку, чтобы не выпустить. — Терпи, — говорю сквозь зубы.

Уже вот-вот рассвет, а Коэн не планировал идти в светлое время суток. Ногу нужно перевязать, а может, вправить, но мы не можем останавливаться, в прошлое падение Мыша Коэн недвусмысленно дал понять, что избавится от “балласта”, если тот будет мешать продвижению.

— Я… я… иду, — выдыхает мальчишка, морщась от боли, но идет.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем наш тандем замечает Кесседи.

Не могу разобрать выражение его лица. Кажется, удивлен моим альтруизмом. Взаимно, бывший сосед!

Райан возвращается.

— Серьезно? — спрашивает он почему-то меня.

Откуда мне знать? Мой папа инженер, а не доктор.

— Думаю, вывих, — пыхчу, мальчишка тяжелее, чем выглядит.

— Дай посмотрю, — Кесседи приседает на корточки, а я все так же поддерживаю Мышонка. Он задирает штанину. Вижу, что щиколотка уже порядком распухла. Вот уж не вовремя. Пальцы Райана уверенно пробегают по пострадавшему месту, а сам он хмурится. — Надо вправлять.

Мышонок бледнеет.

— Кесс! — долетает с начала нашей маленькой колонны. — Какого черта?!

Кесседи на мгновение сжимает губы, потом выпрямляется, оборачивается и отвечает ровным спокойным голосом:

— Фред, Мышь ранен, нам нужен привал.

— Привал через час!

— Фред…

— Я сказал, привал через час!

— Нет, Фред, привал сейчас.

Все затихают. Никому не хочется оказаться под перекрестным огнем.

Ноздри Коэна гневно раздуваются, он взбешен тем, что ему перечат. Пожалуй, никому, кроме Кесседи, главарь не спустил бы с рук подобное.

— Останьтесь и разберитесь, — решает Коэн. — Кэм, поможешь. Но если вы не догоните через час…

— Все муки ада падут на нас, — бормочет Кесседи себе под нос и отвечает громко: — Хорошо, Фред, я тебя понял.

Дискуссия окончена. Снег скрипит, банда уходит прочь, а мы остаемся.

Кажется, меня записали во вспомогательный медперсонал без суда и следствия. Ладно.

— Одеяло постели, — выдает Райан нечто среднее между командой и просьбой, стоит затихнуть звуку скрипучих шагов.

Одеяло свернуто в несколько раз и устроено под лямками рюкзака. Достаю и расстилаю на утоптанном снегу. Кесседи тут же усаживает Мыша на него.

— Вторая операция за один день, коллега? — это Райан мне.

— Тебе смешно? — огрызаюсь.

Кесседи как-то невесело усмехается и не отвечает.

На этом разговоры оканчиваются. Мышонок уже на земле, Райан приседает на корточки, ощупывая лодыжку."

"— Будет больно, — предупреждает и резко дергает. Глаза мальчишки увлажняются, он мычит от боли, сцепив зубы, но, слава его разумности, не кричит.