Руины веры

Гвендолин так и лежит на койке, Рында возится с малышом. Они не прощаются и ничего не говорят. Старуха даже не поднимает головы, когда мы проходим мимо нее. Должно быть, боится, что передумаем.

— Как она? — спрашиваю негромко, когда Райан догоняет остальных, покинув дом последним."

"— Температура, — пожимает плечами. — Если не начнется заражение, все будет… нормально, — он сбивается, понимая, что “хорошо” в любом случае никогда не будет, поэтому в последний момент заменяет слово.

Но я думаю иначе, нормально тоже не будет. Если Гвен выживет и встанет на ноги, придут другие: банды, патрули, — да кто угодно!

— Куда мы идем? — спрашиваю Райана, пристроившегося рядом. Задаю вопрос больше не для получения ответа, а чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

— Фреда спроси, — с фальшивой беспечностью отвечает Кесседи, на ходу поправляя лямки своего рюкзака.

Вглядываюсь в спины идущих впереди. Где-то там во главе вышагивает Коэн и ведет своих подопечных… куда?

— У него хоть есть план? — перехожу на шепот.

— У Фреда всегда есть план, — сообщает Райан.

Хмыкаю и замолкаю.

Пусть все идет, как идет.

Мышонок спотыкается и падает лицом в снег. Фил усмехается и переступает через него. Райан поднимает за шиворот и ставит на ноги.

Неужели все дело в воспитании Верхнего мира или в чем-то другом, чего я не в силах постичь? Но если в Верхнем мире все такие хорошие, то как они допустили то, что творится в Нижнем?

***

Мы идем всю ночь, останавливаемся на привалы дважды, но всего на несколько минут. Не едим и лишь изредка пьем воду. Чувствую себя выжатым в чашку лимоном. Остальные выглядят не лучше, но наша цель — удалиться как можно дальше и быстрее от дома Гвендолин. Потому что никто не знает, когда у Пола развяжется язык.

Особенно тяжело приходится Мышонку и Брэдли Попсу, как самым младшим. Но надо отдать им должное: никто не хнычет и не жалуется.

Первое время Райан держится замыкающим, ближе к утру он уже не отходит от младших членов банды, контролируя и присматривая. Чаще поглядываю в их сторону. Сегодня сосед открылся мне совершенно с другой стороны.

Когда начинает светать, Кесседи уходит вперед. Они шагают вместе с Коэном, о чем-то негромко переговариваясь, так, чтобы остальные члены банды их не слышали.

В этот момент Мышонок снова падает, зацепившись в темноте за штырь, торчащий из-под снега. На этот раз падение выходит неудачным, он подворачивает ногу и так и остается сидеть на холодном снегу.

— Ты как? — бросив взгляд на ехидную ухмылку Фила, приближаюсь к мальчишке.

— Нога, — во взгляде Мышонка полное отчаяние, встать он не может, но понимает, что надо идти, а Коэн не остановит из-за него всю банду. И я это тоже понимаю.

— Давай, — нагибаюсь, помогая ему подняться.