Руины веры

Коэн в комнате один, восседает на трехногом табурете, как и в первую нашу аудиенцию. Пару секунд раздумываю, не усесться ли мне снова на пол, но остаюсь стоять. Кто знает, вдруг придется защищаться.

— Я наблюдал за тобой, — говорит главарь без предисловий, после чего делает паузу, оценивая мою реакцию. Молчу, прямо смотрю на него, не делаю лишних движений. — Не каждый на твоем месте стал бы трудиться на черной работе и не жаловаться.

Что это? Комплимент?

— Мне не привыкать, — отвечаю коротко. Что он знает о черновой работе? Это в последний год на заводе мне жилось более-менее терпимо.

Но Коэн будто не слышит моей реплики, его речь заготовлена заранее:

— Например, Филипп взвыл через два дня и попросил достойное его дело, — кто бы сомневался, — ты продержался две недели. Знаю, про инцидент с обливанием, — продолжает. — Думал, ты придешь жаловаться."

"— А если бы пришел? — интересуюсь.

Коэн разводит руками. Император на троне — ни дать, ни взять.

— Я наказал бы зачинщика, — не спрашиваю как, но “его императорское величество” само спешит нести просвещение в массы: — облил бы самого и выставил на мороз, — в глазах Коэна опасный блеск, не дающий посчитать, что он преувеличивает или шутит. — Хотя, — он снова делает театральную паузу, изображая, что раздумывает. Какой талант пропадает! — Я могу сделать это прямо сейчас. Хоть ты и новенький, условия для всех равны. Выпад против тебя — это открытое оспаривание моего решения. Ты знаешь, чья это была идея?

— Не знаю, — отвечаю спокойно. Откуда мне знать? Да, я догадываюсь, что это придумка Фила, но у меня нет ни малейших доказательств. И искать их не собираюсь.

— Защищаешь? — щурится главарь.

Пожимаю плечом:

— Детская шалость, не более. Какая разница, кто придумал.

— Ты считаешь себя умнее остальных, — делает вывод Коэн, и не могу сказать, что он неверен. С самомнением у меня все в порядке

Не отвечаю. Не думаю, что это утверждение требует ответа.

— Я думал подождать еще, — признается главарь, — но Кесс уверен, что ты готов, а его мнению я склонен верить, — вот как. Неожиданно. Кто бы знал, что Кесседи даст обо мне положительный отзыв. — Как думаешь, чем мы занимаемся?

Вопрос с подвохом?

— Грабите богатых и отдаете бедным?

— Почти, — щерится Коэн, — только мы никому ничего не отдаем.

— В Нижнем мире нет богатых, — рискую.

Но Коэн спокоен.

— И тут ты прав. И в том, что умнее остальных тоже, — второй комплимент за разговор. Чуть приподнимаю брови, но молчу. — Богатые друзья у меня тоже есть, — почти не дышу, — но сейчас не об этом, — черт! — Чтобы выжить, нам нужна добыча. Банд, вроде той, которой принадлежал Здоровяк Сид, — спасибо за напоминание, — много, а хорошего в Нижнем мире мало. Иногда отнимаем нажитое у мелких и слабых банд.