Руина

Словом, он пользовался всяким случаем, чтобы вызвать в Москве раздражительное отношение к Польше, и наконец его долгий настойчивый труд увенчался успехом.

Никогда еще Мазепа не испытывал такого душевного торжества.

Его прозорливый ум уже давно предугадывал, что нельзя было ожидать какого-либо благосостояния и свободы для страны, подчиненной власти Турции. Всеми силами своей души старался он отклонить Дорошенко от этого страшного союза. И вот наконец ему удалось преодолеть самые тяжелые препятствия и повернуть колесо политики: Москва готова была разорвать мирный договор с ляхами и принять Украйну под свой протекторат.

Опасность немедленного вторжения в пределы Украйны ляхов и Ханенко была также устранена благодаря смелому поступку Марианны. Конечно, эта отсрочка могла затянуться месяца на два, не больше; ляхи, убедившись в том, что их посольство погибло где-то по дороге к Ханенко, нашли бы бесспорно другой способ известить последнего о назначении его гетманом Украйны и о том, чтобы он немедленно выступал против Дорошенко.

Но, во всяком случае, два месяца в таком деле значили очень много, и Мазепа надеялся, что в продолжение двух месяцев будет уже совершено присоединение Правобережной Украйны к Москве. Таким образом, мир и затишье водворились в Чигирине.

Потянулись снова безмятежные дни, полные золотого счастья. Галина хорошела и расцветала с каждым днем, как скромный полевой цветочек, пересаженный в сад и согретый теплым лучом солнца.

Она любила Мазепу до обожания, она им жила и дышала.

Что же касается Мазепы, то его счастью не было границ; счастливому Мазепе казалось, что и все вокруг него так же счастливы. Да оно почти так и было. Счастье слетело наконец в суровый Чигиринский замок и, казалось, свило себе в нем гнездо.

Даже гетман как-то повеселел; к нему возвратились его прежняя находчивость, энергия и живость.

Гетманша приехала из Киева удивительно веселая и счастливая. С этого момента между ней и гетманом установились самые нежные, самые трогательные отношения. Фрося окружала гетмана такой трогательною лаской и любовью, что даже Мазепе начинало казаться по временам, что она искренно раскаялась и изменилась.

Что же касается Остапа и Кочубея, то их жизнь текла легко и невозмутимо, как светлый ручеек, и не омрачалась никакими горестями.

Незадолго перед Рождеством в хату Остапа постучался дорогой гость: Бог дал Орысе прелестного сынишку. Радости Остапа и Орыси не было границ.

Гетман сам вызвался крестить своего маленького подданца. Лишь только Орыся оправилась после болезни, тотчас же решено было устроить самые пышные крестины. На радостях Остап не пожалел ничего и решил сыграть пир на славу. Крестною матерью пригласили Галину.

Наконец назначили и день семейного торжества.