Ручная кладь

Теперь наши под это знаменательное событие выколотят из ЮНЕСКО полагающиеся средства и хоть что-то отреставрируют...

– Ага, значит, все эти грязные коробки на Алленби, на бульваре Ротшильд – памятники архитектуры? – уточнила я.

Он усмехнулся.

– Ну-ну, поаккуратнее, пожалуйста... Треть этих грязных коробок понастроил мой отец... А он был архитектором с большой буквы, одним из родоначальников стиля... К тому же приволок в наши пальмы свою немецкую тоску... «Омниа меа мекум порто», – глухо добавил он... – Вы правда не хотите глоток виски?

– Нет, спасибо... – я с любопытством взглянула на него, решаясь задать вопрос... – А вы, стало быть... от этой тоски избавлены?

– О, да! – охотно и просто отозвался он... – В Германии сейчас оказался впервые после многих, очень многих лет... Исключительно по делу. А разные глупые мысли по поводу прошлого... отлично заглушаются отличным спиртным.

– Германия – замечательная страна... – вдруг проговорила я упрямо, словно он утверждал обратное.

Несколько мгновений мы молча глядели друг на друга. Он отвел глаза...

– Захотелось на старости лет увидеть наш дом... Идиотское желание.

– А вы родились до войны? – удивилась я. Он моложаво выглядел – возможно, благодаря этому суховатому крою внешности.

– Спасибо... Да, я родился до войны... и отлично помню наш дом на Кёнигсаллее, знаете – в Грюневальде? Это был один из самых респектабельных районов Берлина. Мой отец был знаменитым архитектором, владельцем архитектурного бюро... И нашу квартиру отлично помню: огромная гостиная... рояль – вот тут, справа... мама хорошо пела, у нас постоянно музицировали известные музыканты... Многие из них потом музицировали у нас в Тель-Авиве, чуть ли не в том же составе... Те, у кого хватило дальновидности и мужества бросить все и бежать в Палестину. Остальные музицируют на небесах... М-да, гостиная... дальше по коридору – ряд спален... комната прислуги... Направо кухня, столовая... Отцовский кабинет... Библиотека... Кстати, где-то в семидесятых один из моих друзей, будучи в Германии, приобрел на аукционе книгу из отцовской коллекции средневековой иудаики: «Шевет Йегуда» Шломо ибн Верги, первое, Ад-рианопольское издание, 1553 года... Так-то...

Когда отец вел меня за руку домой, в парадном нас всегда приветствовал привратник, Крюгге, – он снимал кепку и почтительно кланялся «герру архитектору»...

– Вы, конечно, не помните приход Гитлера к власти?

– Но ведь вначале ничего не изменилось... в доме, в жизни... Для меня все началось вот с чего: отец на четвертый мой день рождения подарил мне игрушку – пожарную машину: великолепные тугие колеса из настоящей резины, а главное – выдвижная лестница, с которой можно было играть без конца, придумывать разные истории про пожарных.