Гремучий ручей

Врезать бы… выбить все, что он знает, силой. Вот только Григорий давно для себя уяснил, что хитростью добиться можно больше, чем силой. Да и не скажет этот Сева, если силой. Вон как глазюками зыркает. Идейный? Или повод посерьезнее есть?

– Кого? – спросил Григорий, не сводя с парня глаз. – Кого они у тебя забрали?

Если такой молодой, такой злой и отчаянный, то только по одной единственной причине. Раньше бы Григорий нашел сотню других причин, но нынче осталась только одна.

– Брата… – Парень как-то сразу сник, погас яростный огонь в глазах.

– Убили?

– Фон Клейст… – Побелели губы, сжались кулаки. – Сначала пытал, потом застрелил.

– За что? – Можно было и не спрашивать. Тут один ответ: либо партизаны, либо подполье. Всеволод парень городской, значит, второе. – Подпольщиком был?

– Не он… – Парень замотал головой. – Я! Листовки у нас дома нашли. Это я их принес, понимаете?

Григорий понимал, смотрел на Всеволода, а видел своего Митяя.

– Я принес, а кто-то донес… Они пришли с обыском. Егор сказал, что это его листовки. Понимаете?

И снова понимал, он бы ради Митяя так же поступил.

– Я хотел сказать, что не его, а мои. – Всеволод говорил очень тихо. Так тихо, что едва различить. – А он крикнул, что я продался фашистам, и ударил. Он боксом до войны занимался, знал, как ударить, чтобы вырубить, чтобы я ничего не смог сказать, чтобы его не остановил.

Ясная история. Ясная и печальная. Младший брат по глупости и молодости натворил дел, а расплачиваться пришлось старшему. Рука сама потянулась в карман. Григорий сунул папиросу в рот, но не зажег.

– Не вини себя, парень, – сказал он тихо. – Это его решение было. На сколько он тебя старше был? – спросил просто, чтобы отвлечь. Иногда такое срабатывало.

– На четыре года… Какая разница? – Глаза Всеволода блестели. То ли от ярости, то ли от невыплаканных слез.

– Теперь никакой. – Не сработало… – Теперь одно ясно, ты здесь, чтобы за брата отомстить.

– Донесете? – спросил Сева с горькой и одновременно дерзкой усмешкой. Дурень…

– Врезать бы тебе, Сева, – сказал Григорий устало. Ну что ты с ним будешь делать! С одной стороны, молодой, яростный, неосмотрительный, а с другой, наблюдательный и неглупый. И про лабораторию фон Клейста знает. Если конечно не врет. – Где эта лаборатория? – спросил он вместо того, чтобы врезать. – В доме?

– Нет. – Парень мотнул головой. – Под разрушенной часовней.

Под часовней, значит. До часовни Григорий добрался бы очень нескоро, сначала бы стал подвалы обыскивать.

– Откуда знаешь?

– Следил.

– За фон Клейстом?

– Да.

– Убить хотел?

Парень ничего не ответил, снова сжал кулаки.

– Он почти всегда ходит со своими псами. Что, если бы почуяли?

– Тот раз он был один. – Всеволод вздернул подбородок. – Один шел в сторону часовни.