Рублевый передоз

Закончив эту работу, выключил компьютер, сложил листы в стол, погасил свет и отправился домой.

В свою квартиру Гуров попал почти в одиннадцать ночи. Его жена Мария еще не спала. Она сидела на кухне, мерно постукивая серебряной ложечкой по фарфоровой чашке.

– Ты чего не спишь? – вместо приветствия спросил Лев. – Ночь на дворе. Сейчас перетерпишь, завтра опять с головной болью встанешь. У тебя ведь скоро премьера, нужно же поберечься.

– Не ругайся, Лева. Мне просто хотелось тебя увидеть, – проговорила Мария.

Он наскоро переоделся в домашнее, сполоснул под краном руки и вернулся к жене. Присев напротив Марии, взял ее руки в свои и негромко спросил:

– Выкладывай, что стряслось? Зачем я тебе так срочно понадобился?"

"– Просто хотела пообщаться. Разве для того чтобы появилось желание поговорить с мужем, обязательно должно что-то произойти? – меланхолично произнесла Мария, прижимаясь щекой к мужнину плечу.

– В принципе не должно, но в данном конкретном случае особая причина налицо. Что, опять хандра? – Гуров пристально посмотрел на жену, и та утвердительно кивнула. – Бедная ты моя! И зачем ты каждый раз так себя изводишь? – Он принялся гладить волосы жены, приговаривая успокаивающим тоном: – Ты ведь знаешь, это всего лишь премьера. Очередная из бесконечной череды премьер. И пройдет она, как всегда, великолепно. И отзывы спектакль получит исключительно положительные. И твою игру вновь отметят как гениальную. Откуда, спрашивается, хандра?

– Сегодня режиссер сказал, что сцена с графом никуда не годится, – прошептала Мария. – Сказал, что игра актеров бездарна, оттого и запороли вполне приличную сцену.

– Ты играешь в этой сцене?

– Нет. Лесечка играет. Она так расстроилась, что запорола две следующие сцены, одну с моим участием, вторую сольную. Режиссер орал как зарезанный, а потом и вовсе Лесечку выгнал со сцены.

– Ничего, наступит завтра, ваш режиссер успокоится, и все пойдет как по маслу. Ведь не в первый же раз он твою Лесечку со сцены изгоняет. Если мне не изменяет память, это происходит каждую вторую премьеру, – продолжая гладить жену по волосам, произнес Лев.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь, – улыбнулась Мария. – Вартанов изгонял Лесечку всего лишь три или четыре раза.

– Нисколько. Это ты преуменьшаешь. Вот вспомни сама. Когда вы ставили «Вишневый сад», Вартанов выгнал Лесечку за день до премьеры. Когда подошла очередь «Пиковой дамы», Лесечка была низвергнута с пьедестала уже через месяц репетиций. Потом были «Зверобой», «Конкистадоры», «Слепая любовь». Потом «Убийство Кардинала», «Свадьба Фигаро». Потом…

– Стоп, стоп, стоп! – взмолилась Мария. – Быть не может, чтобы со всех этих спектаклей Лесечку выгоняли. Она же ведущая актриса!

– Как и ты, моя прелесть, как и ты.