Рублевый передоз

За вашего человека не переживайте, встречу организуем на высшем уровне.

Новосибирск отключился. Гуров передал разговор Крячко, и тот, переписав в свой телефон номер подполковника, подхватил чемодан и ушел. А к Гурову явился капитан Жаворонков. Он выложил на стол несколько листков, заполненных печатным текстом, и доложил:

– Вот все, что удалось накопать на Штейна. Особо интересные моменты выделены курсивом.

– И много таких моментов?

– Не так много, как хотелось бы. У Штейна какая-то чересчур стерильная жизнь, товарищ полковник. Это довольно странно для человека его уровня.

– Что конкретно тебе показалось странным?

– Да взять хотя бы связи с противоположным полом. Обычно про публичных людей много пишут в этом плане. Кто с кем встречается, кто с кем спит, кто кого бросил, и далее в том же духе. А тут практически ничего.

– Быть может, господин Штейн был весьма разборчив, – предположил Гуров. – В этом нет ничего удивительного."

"– Это не все. В прессе практически отсутствуют упоминания о его друзьях, близких и коллегах, с которыми он проводил бы досуг. Мне едва-едва удалось отыскать малюсенькую заметочку, где упоминается имя его поверенного, и там же он позиционируется как его друг. И никаких тусовок, организованных самим Штейном. Это ли не странно? Удивительно, как он вообще сумел добиться такой известности при столь замкнутом образе жизни.

– Теперь понятно, почему журналисты ухватились за его смерть, как за ошеломляющую сенсацию, – произнес Гуров. – Столько лет Штейн перекрывал им кислород, не давая возможности освещать свою личную жизнь, и тут на тебе, ритуальное убийство, а запретить об этом писать уже некому.

– Возможно, вы и правы, товарищ полковник. Только его скрытность нам не на руку. Даже не знаю, сможете вы хоть что-то полезное извлечь из моей многочасовой работы, – посетовал Жаворонков. – Настолько непродуктивно я еще ни разу не работал.

– Не переживай, Валера, что-то да извлеку, – успокоил его Лев. – Иди отдыхай, а я еще поработаю.

– Доброй ночи, Лев Иванович! – попрощался Жаворонков и ушел.

Гуров придвинул распечатку поближе и начал изучать то, что удалось нарыть Жаворонкову. Как и советовал капитан, в первую очередь он обратил внимание на текст, выделенный курсивом. В этом тексте значилось несколько имен. Школьная подруга, давшая интервью столичному журналу «Бомонд». Естественно, без ведома Штейна. В интервью она рассказала, каким был Штейн в детстве. Прочитав пару строк, Лев понял, что во взрослой жизни они наверняка не общались, и вычеркнул девицу из списка.