Афганский рубеж 3

И ничего не сделали, чтобы спасти его? — ехидно улыбнулся Юрьев.

Я повернул голову на Турина, но тот стоял с каменным лицом. Ему показывать эмоции не стоит. Но вот то, что он в шоке от такой предъявы, в этом я уверен. В глупых мыслях и вопросах Вячеслав Иосифович никогда замечен не был.

— Виноват, товарищ полковник. На врача я не учился, но и без медицинского образования там было всё ясно. Кузьме Ивановичу уже ничем нельзя было помочь."

"— У вас же нет медицинского образования. Как вы можете тогда определить, что у подполковника Баева не было шансов? — продолжил Юрьев.

Ну он сам напросился! Не знаю, работал ли когда-нибудь «в поле» этот полковник, но вряд ли он видел подобное состояние раненого, какое было у Баева.

— А вы дали бы себе шанс, если б у вас полностью обуглилась кожа, вы лишились бы обоих ног и части одной из рук. Ваше лицо бы выгорело до неузнаваемости…

— Прекратите! — воскликнул полковник, прикрыл рот платком и зашёлся в сильном кашле.

Через несколько секунд он пришёл в себя и продолжил.

— Будем считать, что подполковника Баева спасти было невозможно. Но это не отменяет того факта, что вы высказывали недовольство его работой во главе эскадрильи. Как вы это объясните?

— А что, есть те кто был доволен? — уточнил я.

— Отвечай на вопрос, Сан Саныч, — спокойно сказал за спиной Турин.

Я прокашлялся и рассказал как было дело. И про гибель Баги и Маги, предшествующие этому постоянные «постановки-перепостановки». Про вынужденную посадку тоже упомянул.

— В вопросе гибели экипажа старшего лейтенанта Гураева мы ясность установили. И вины Баева здесь нет. Подполковник выполнял указание начальников. Так что рапорт вашего замполита идёт в топку. Ну а факт трусости в эпизоде вашей аварийной посадки доказательств не имеет от слова совсем.

О покойниках обычно говорят только хорошее. В случае с Баевым такое теперь сделать трудно.

Похоже, что не написал перед гибелью рапорт товарищ Баев.

— Если вы установили, что нет вины и Баев не трус, тогда зачем меня допрашивать? — спросил я.

Юрьев и Турин переглянулись. Полковник из особого отдела армии, достал из папки фотографию и положил передо мной. На ней рядом с разбитой стеной, измученный и грязный, стоял один из лётчиков моего звена. А именно Иван Васюлевич.

— У нас теперь вопрос, как тогда получилось, что товарищ Васюлевич у духов в плену?

Глава 18

Новость о печальной участи Ивана была шоком. Помня, что грозит в плену советскому военному, становится не по себе. А лётчику в плен и вовсе лучше не попадать.

Вообще, беседа получается весьма противоречивой.

Сначала Юрьев допытывался, как скончался Баев. Затем поставил под сомнение все факты некомпетентности Кузьмы Ивановича. Следом не нашёл доказательств его трусости.

Тут бы ему и закончить.