Афганский рубеж 3

— Ну да! Влепила мне пару пощёчин, сказала: «Соберись, тряпка!». Подействовало отрезвляюще.

Чудеса педагогики!

Дверь в палату вновь открылась. Слегка повернув голову, я увидел начальника отделения.

— Как наш Сан Саныч? — спросил он, подойдя ко мне и осмотрев ожоги.

Майор, слушая доклад Маши, стоял на ногах не совсем твёрдо. Тяжёлая ночь прошла, но дневную работу ему тоже приходится выполнять. Вместо него никто её не сделает. Вот и стоял он сейчас рядом со мной широко зевая и едва успевая прикрывать рот.

— Понятно. Значит, перевязки не пропускаешь, Клюковкин? Это на тебя так действует природное обаяние Марии? — посмеялся доктор.

Маша застеснялась. Видимо, начальник отделения заметил, что не так уж и равнодушно смотрит на меня девушка. А может он знает, что на неё положил глаз Вязин, а Маша взаимностью не отвечает. Вот и пожаловался на меня капитан.

— Доктор, просто у Марии золотые руки. Да и организм у меня растущий, — ответил я.

— Отмазался! Ладно, я по делу. Через пару дней уже можно и выписать тебя, но к полётам не ранее чем через неделю, понял? — погрозил мне доктор и пошёл к выходу.

У самой двери он остановился и вновь повернулся к нам.

— Мария, пять минут ещё. А то уже пациенты нервничают.

— Да, товарищ майор.

— А вам, Клюковкин, после перевязки в ординаторскую зайти нужно будет. К вам посетитель из особого отдела, — сказал мне начальник отделения.

Долго же ко мне шли на беседу! Теперь и Баева уже нет в живых, но разбираться будут ещё долго. С мёртвого уже не спросишь за его нарушения и просчёты.

А может уже и есть у компетентных людей решение, просто соблюсти нужно формальности и допросить всех причастных.

Закончив с перевязкой, я пошёл в ординаторскую. Постучавшись, мне ответил звучный голос и разрешил войти. В охлаждённом кондиционером помещении присутствовали двое.

Первый — особист 109й дивизии Турин Вячеслав Иосифович. Судя по его форме, ему присвоили очередное звание.

— Здравствуй, Клюковикин, — поприветствовал меня Турин, протянув руку.

— Товарищ подполковник, добрый день! Разрешите поздравить?

— Считай, что уже поздравил. Спасибо! Присаживайся, — указал он мне на свободный стул.

Вторым гостем был мне неизвестный человек. Волос на голове нет совсем, на лице густые усы, а взгляд пытается меня прожечь ещё сильнее, чем это делал Турин. Видимо, это тот самый особист из Кабула.

Выражение лица у него совсем недоброе. Он так и ищет в каждом моём движении какую-то зацепку. Да этот особист даже не моргает!

— Полковник Юрьев. Я из особого отдела 40й армии. Более вам Клюковкин знать не положено.

— Добрый день! — поздоровался я.

— Вы знаете, что произошло вчера? — спросил полковник.

— Так точно. Я был рядом с подполковником Баевым, когда он умер.

— Любопытно.