Сирийский рубеж 2

— Причём, нормально бомбить, — ответил я.

Истребители-бомбардировщики взлетели, и пришло время занимать полосу нашей группе. Заняли место для взлёта. Развернулись против ветра. Контрольная карта перед взлётом зачитана.

— 201-й, мы готовы, — доложил я в эфир Тобольскому.

— Понял. Мы следом. Готовы.

Теперь можно и взлетать.

— 210-й, внимание. Взлёт, — произнёс я в эфир и начал поднимать рычаг шаг-газ.

Вертолёт поднялся над бетонной поверхностью. Спокойно завис. Всё на борту в норме, управление в порядке. Хачатрян оторвался следом и тоже завис над полосой.

— Внимание! Паашли! — скомандовал я и отклонил ручку от себя.

Только мы набрали скорость, как начали выруливать на полосу остальные вертолёты.

— Саныч, а у меня вопрос. «Поза бегущего египтянина» это как? — уточнил у меня Кеша, когда мы заняли курс в сторону Латакии.

— Это больно, Кеша. Очень больно, — ответил я.

Глава 15"

"Вертолёт спокойно преодолел очередной десяток километров до Хмеймима. Полоска береговой черты Средиземного моря ещё не просматривалась.

Зато отлично можно было разглядеть одну из главных достопримечательностей этих мест.

— Саныч, крепость! — радостно возвестил Кеша, в момент нашего пролёта Масьяфа.

— Да, она самая. Средневековая.

— Класс! Настоящая ведь? — уточнил у меня Петров.

Как маленький, ей-богу!

— Иннокентий, неигрушечная. Делали на совесть, поэтому стоит уже веков восемь, — ответил я, облетая сам город с юга.

Приятно было видеть, что с крыш домов нам машут местные жители. Это не Афганистан, где рядом с кишлаками лучше вообще не летать. В эти места ещё не докатилась гражданская война.

Убаюкивающий шум в кабине был самой большой сложностью на протяжении всего полёта. Только Кеша иногда бодрит «интересными» вопросами.

— Сан Саныч, а мы где жить будем? — спросил Петров, намекая на условия проживания в Сирии.

— Ближайшее время мы сутками спать здесь не будем. Я сомневаюсь, что нам вообще что-то подготовят на базе.

Кеша взял паузу, во время которой мы и пролетели сирийский прибрежный хребет. Здесь его ещё называют Джебель-Ансария.

— Возьми управление, — сказал я Иннокентию.

— Управляю, — ответил мне Петров, и я убрал руку с ручки управления и ноги с педалей.

Атмосфера спокойная. В кабине не сильно жарко. Так что я позволил себе слегка полюбоваться видами мухафазы Латакии, к границе которой мы подлетали в данный момент.

Облака здесь кажутся ближе. Более живописные. Удивительно, но небо над Сирией, как будто голубее, чем где бы то ни было. Сквозь блистер видно, как оно подсвечивается солнечными, янтарными и жемчужными лучами.

— Красиво, но дома лучше, — произнёс я по внутренней связи.

— Саныч, это ты ещё речку в моей деревне не видел. А рыбы сколько там!

И правда.