Ртуть

Неужели это жалкое создание сейчас кажется вам внушительной фигурой?

По залу прокатился гул, но невозможно было определить, каково истинное мнение толпы. Те, кто считал Кингфишера ужасающим монстром, закрывали собой близких, чтобы хоть как-то защитить от него свои семьи. У других было каменное, суровое выражение лица, они смотрели друг на друга, стиснув челюсти и раздувая ноздри, явно не получая ни малейшего удовольствия от происходящего.

— Его изгнание не закончилось, но он посмел вернуться. Со времен Гиллетри прошло чуть больше столетия. Наша боль потери притупилась. Пылает не так ярко. Но значит ли это, что мы должны простить?

Вокруг нас поднялся рев, стена звука ударила по моим барабанным перепонкам так сильно, что казалось, они вот-вот лопнут.

— Отправь его в могилу!

Эверлейн с тревогой посмотрела через плечо на подданных своего отца. Дрожа, она сжимала и разжимала руки, заламывая их.

— Он убьет его, — шептала она. — Он доведет их до исступления, и они потребуют его смерти. — Она, казалось, задумалась на мгновение, резко обернувшись, чтобы снова взглянуть на возвышение — не на Беликона, который стоял над Кингфишером, а на сидевшую там старую женщину с узловатыми руками и молочно-белыми глазами.

— Малвей. — Она произнесла это имя чуть громче шепота, но старуха медленно отвернулась от Беликона, который театрально жестикулировал над Кингфишером, и посмотрела на прекрасную девушку рядом со мной.

— Сделай что-нибудь. Пожалуйста! — умоляла она.

— Что скажете, граждане Ивелии? Может, стоит ударить этого ублюдка в спину, как он поступил с нами?

— Пощади! Пожалуйста! Пощади!

Судя по всему, этот Кингфишер убил много людей. Король вел себя так, будто он сделал это по прихоти, назло кому-то. Если бы это было правдой, то можно было бы утверждать, что мужчина заслуживает наказания. Но все это выглядело как-то странно. Поведение Беликона было слишком показным и провоцирующим, и реакция Эверлейн произвела на меня впечатление. Я едва знала ее, но она казалась… хорошей. Разве она была бы так обеспокоена, если бы ее отец угрожал казнить хладнокровного убийцу? Разве она не требовала бы справедливости вместе с остальной толпой?

Мое волнение взяло надо мной верх.

— Он ведь не собирается действительно убивать его?

Вопрос остался без ответа. Эверлейн сосредоточилась на седовласой женщине, свирепо сверкая глазами.

— Малвей, сейчас же! Если ты хоть немного любишь мою мать, ты сделаешь что-нибудь, чтобы спасти его, — прошипела она.

На морщинистом лице Малвей появилось выражение покорности судьбе. Она застонала, нехотя поднимаясь на ноги. Крики толпы стали неистовыми, когда король Беликон краем глаза заметил приближение сгорбленной старухи.