Ртуть

Твоему темному цвету будут завидовать. Темные волосы — признак королевской крови среди ивелийских фей.

Мне было наплевать на моду и тенденции фей. Мне было все равно, будут ли завидовать феи тому, как я выгляжу, или посчитают меня отвратительным монстром. Еще четыре часа назад я даже не подозревала об их существовании. Я не шевелилась, пока Эверлейн проворными пальцами заплетала мне волосы, прикусив кончик языка. Когда она закончила, то подвела меня к висевшему на стене зеркалу в полный рост в позолоченной раме и с гордостью показала мне свою работу.

Здесь же не было ни масок, ни шарфов, за которыми можно было спрятаться.

Хотя, конечно, я уступала в красоте Эверлейн — девушка сияла. Она была идеальна во всех отношениях — цвет платья, которое она выбрала для меня, шел мне, как она и говорила. Он подчеркивал цвет моих глаз и делал их ярче. А волшебство, которое она сотворила с моими волосами? Сложная корона из заплетенных кос выглядела потрясающе. Мои волосы никогда не выглядели такими здоровыми.

— Тебе не нужно краситься, — сказало отражение Эверлейн в зеркале. — Ты и так румяная. Хотя… вот. — Она на секунду отлучилась, а затем вернулась, держа в руках небольшую баночку. Она сняла с нее крышку и протянула мне. — Твои губы были такими потрескавшимися, когда ты только прибыла. Я наносила это средство каждые несколько часов, но теперь, когда ты очнулась, можешь делать это сама. Вот так. — Она провела кончиком пальца по густой, похожей на воск, субстанции внутри и размазала ее по губам.

Я сунула палец в баночку и сделала то же самое просто для того, чтобы она отстала.

Она выглядела чрезвычайно довольной результатом.

— Замечательно. Ну что ж, ладно. Кажется, что мы готовы. Соберись. Пришло время встретиться с королем.

Спальня отличалась таким уровнем роскоши, с которым я раньше не сталкивалась, но она даже отдаленно не давала представления о мире за ее дверью. Я разинула рот, когда Эверлейн повела меня по залам Зимнего дворца, по сравнению с ним королевская резиденция Мадры в Зилварене выглядела как захудалая лачуга.

Стены и полы были выложены переливающимся белым мрамором с мерцающими вкраплениями голубого и зеленого цвета. У нас в Зилварене такого камня не было, но Эверлейн объяснила, что это редкий вид светлого лабрадорита. В коридорах, по которым мы двигались, были высокие арки, открывающие вид на лестницы и другие коридоры на других уровнях. На стенах висели роскошные гобелены и картины в рамах, и повсюду, куда бы я ни посмотрела, стояли вазы, наполненные гигантскими букетами живых цветов. Сквозь огромные окна лился солнечный свет, но он был лишен всякого тепла — совсем не похож на безжалостный жар Близнецов.