Ртуть

Саэрис, мне неприятно тебя просить об этом, но цепочка, которую ты носишь на шее…

Я уже возилась с застежкой, пытаясь снять эту проклятую штуку. Если дикарь, которому она принадлежала, хочет ее вернуть, я не дам ему повода прийти и забрать самому. Меня пробрала холодная дрожь, когда мне наконец удалось расстегнуть цепочку и протянуть ее Эверлейн.

Я не заметила этого раньше, но на цепочке что-то висело — маленькая серебряная пластина. Возможно, фамильный герб? На ней были выгравированы крошечные знаки, но будь я проклята, если стану рассматривать ее вблизи. Теперь, когда она больше не висела у меня на шее, цепочка словно гудела. По руке пробежала странная энергия, не болезненная, но, безусловно, неприятная. И она была холодной. Такой холодной. Когда Ренфис пересек комнату и остановился у кровати, протягивая небольшой мешочек из черного бархата, цепочка казалась сделанной изо льда.

— Опусти ее внутрь, — велел Ренфис. Он держал мешочек открытым, стараясь, чтобы цепочка не коснулась его кожи, пока я делала то, что он мне велел. Как только цепочка оказалась внутри, воин затянул веревки по обе стороны и завязал их. Не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к двери.

— Я хочу хотя бы увидеть его, до того, как он уедет, — сказала Эверлейн вслед Ренфису. — Мне нужно кое-что у него спросить.

Ренфис остановился, его массивная фигура заполнила дверной проем.

— Он должен уйти, Лейн. Я смог так долго скрывать его только благодаря удаче. Стражи начинают что-то подозревать. Если они узнают, что он здесь…

Эверлейн опустила взгляд в пол.

Эверлейн побледнела, но не стала спорить.

— Хорошо, я напишу. Передай, что ему лучше бы ответить, иначе у него будут неприятности.

— Был рад тебя видеть, — пробормотал он. И тут же исчез.

С его уходом исчезло напряжение, возникшее в комнате, когда я сняла цепочку, и за это я была ему бесконечно благодарна. Однако Эверлейн не выглядела такой обрадованной, как я. В ее глазах блестели непролитые слезы, когда она повернулась спиной к двери и сказала нарочито бодрым голосом:

— Ну что ж, хорошо. Полагаю, ты хочешь принять ванну.

— Да. С твоего последнего купания прошло не менее десяти дней. Давай. Я принесу горячей воды. Клянусь, ты почувствуешь себя в миллион раз лучше.

Десять дней. Именно столько я пробыла без сознания, лежа в этой кровати и спокойно восстанавливаясь, в то время как мой брат оставался в Зилварене и, вероятно, боролся за свою жизнь.

— Мне не нужна ванна, — сказала я. — Мне нужно домой. Я нужна своему младшему брату.

Что бы Эверлейн ни собиралась сказать, слова замерли у нее на губах. Постепенно ее улыбка угасла.

— Мне жаль, Саэрис, но этого не произойдет.

Эверлейн с сочувствием смотрела на меня, медленно направляясь к двери.